Как жить после этого?!

Следуя их логике, можно сказать: «Нельзя полизировать Освенцим, Дахау, Бухенвальд…Это настраивает против немцев».
Очевидно, надо «не знать», что произошло 7 октября. Тогда выстраивается светлая и понятная картина: Израиль вдруг напал на беззащитных людей в Газе.

…Эти свидетельства невозможно читать. И их нельзя не читать.  Мы читаем и смотрим то, что ни один человек не должен не то что испытать сам. Он не должен знать, что такое возможно в принципе. Очень странным кажется сравнение сущностей, устроивших ад 7 октября, с животными. Никакое животное не сделало бы такого.  Как никакое животное не сделало бы то, что делают некоторые пулитцеровские лауреаты типа М. Гессен, «не уверенных» в том, что этот ад случился. Им Хамас сообщил, что ничего не было, кроме борьбы за свободу. А это же дело святое – борьба.

Никаких стилистических правок к тексту, переведенному ИИ,  мы не делали… Они не нужны. Нужна суть, которую невозможно описать и продолжать дальше жить обычной жизнью…

Источник на иврите https://www.ynet.co.il/news/article/rk9dy0p011e

Часть I (1-13)

 

Если у вас крепкие нервы, вы обязаны это прочитать. Но читать это невозможно. Я видел видео, который распространял HAMAS. Я смотрел документы. Но теперь это собрано в один гигантский документ на 250 страниц.. Я не знаю, как это возможно читать. Я не знаю, как после этого жить.

Владимир Друк

 

Перевожу с помощью GPT отрывки:

…Хамас и другие исполнители нападения прибыли на музыкальный фестиваль Nova и прилегающие к нему территории ранним утром 7 октября. Одна из свидетельниц, находившаяся на площадке Nova, спряталась в караване, на котором она приехала, вместе с ещё семью людьми. По мере развития атаки она начала слышать происходившие изнасилования. По её словам, из своего укрытия она слышала три изнасилования; звуки доносились из трёх разных мест в непосредственной близости от каравана.

После того как она вышла из укрытия, свидетельница также увидела место событий своими глазами, включая состояние и положение тел после атаки, как описано ниже.

Об одном из изнасилований, которое она слышала, она сказала:

«Я слышала одно изнасилование, когда её передавали друг другу. Она, вероятно, была ранена, судя по её крикам, — таким крикам, каких вы нигде никогда не слышали. Это что-то между тишиной и криком, между болью и желанием умереть. Это крики… это то, чего я никогда в жизни не слышала, и я никак не могу объяснить вам, как это звучит. Но это крики. Это крики. Это было просто ужасно.

И когда один закончил, он сказал другому подниматься — “Ta’al” по-арабски, как бы следующему. И, по-видимому, они шли по кругу… А когда они закончили, они её застрелили».

Она продолжила:

«Ты слышишь крики, а потом слышишь тишину. Слышишь хлопок — и тишина. И потом наступает какое-то спокойствие. И тогда ты говоришь себе: ладно, по крайней мере, это закончилось. Для неё это закончилось. И так с каждым человеком, над которым они издевались, — ты это слышал. В тот момент, когда их убивали, я говорила: “О Боже, наконец, всё закончилось”».

2

Описывая события, которые она слышала, свидетельница сказала:

«Мой самый большой страх был в том, что он где-нибудь заметит меня, а я не смогу защититься, и тогда они изнасилуют меня. Потому что ты слышишь — это не изнасилование в обычном понимании. Я не знаю, что такое “обычное изнасилование”, но то, что там было слышно, было не этим. Там был смех. Там были шутки. Они передавали их от одного к другому. Это не было… это делалось ради удовольствия. Я всё время это повторяю… Они там праздновали. Они действительно, действительно праздновали это».

О другом случае изнасилования она сказала:

«Ещё одно — я слышала, как кто-то кричал: “Не трогайте её, не делайте этого”, и затем они, по-видимому, изнасиловали его девушку… у него на глазах. А потом убили их обоих. Я могу сказать, где я это слышала. Я сидела здесь, в караване; я слышала изнасилование здесь, здесь и здесь. Я могу показать, где. Это было совершенно отчётливо. С этой стороны, с этой стороны и с этой стороны — три точки».

3

Свидетельницу спасли из каравана после прибытия спасательных сил на место фестиваля, примерно семь часов спустя. Выйдя из каравана, она увидела состояние тел и описала это так:

«Когда выходишь… видишь, что они калечили тела. Женщины с разведёнными ногами… Эти картины… даже лица убитых. Ты видишь ужас. Ты действительно видишь ужас. Ты видишь его в их глазах. Ты видишь это зло. Это невозможно постичь. Невозможно понять… Они кричали о помощи. Это действительно видно по телам. Не было ни одного тела, которое просто “умерло нормально”. Каждый прошёл через пытки…

И людей связывали. Их связывали, связывали, а потом издевались над ними. Видно, что они не могли сопротивляться… У некоторых было пулевое ранение в затылок, и они были связаны. Женщины со связанными за спиной руками. И было очевидно, что над ними совершили сексуальное насилие. Очень очевидно…

На них не было нижнего белья. По повреждениям в нижней части тела. По ранам в этих местах — кровь и порезы… Была одна женщина, тело выглядело так, словно вся нижняя часть её тела взорвалась. Как будто осталась только половина тела».

4

Свидетельство этой женщины было подтверждено по меньшей мере ещё одной свидетельницей, которая во время всей атаки пряталась в том же караване. Эта свидетельница также описала, что слышала крики женщин, которых насиловали снаружи каравана, а также голос мужчины, который снова и снова умолял нападавших оставить женщину в покое.

В публичном заявлении она вспоминала:

«Мы вошли в караван, ясно понимая, что нам некуда двигаться. За эти семь часов мои страхи всё росли — от страха перед ракетами до страха быть убитой, и самым важным пониманием было то, что я должна буду молчать все эти часы, даже если буду ранена, даже если в меня выстрелят… Я боялась умереть. Я боялась, что меня изнасилуют».

Она также описала течение времени и насилие, которое слышала:

«Несколько минут казались часами… Женщины кричали. Крики, которые пронзали небеса и резали душу на части. Они дали мне понять: если нас всегда учили, что в военных ситуациях мужчины сражаются друг с другом, то я очень быстро поняла, что быть женщиной — огромное disadvantage / огромное уязвимое положение».

В одном из услышанных ею эпизодов она похожим образом описала:

«Я слышала пару: парень кричал и умолял их оставить девушку в покое, оставить её в покое».

После выхода из каравана, когда прибыли спасательные силы, эта свидетельница также стала очевидицей происходившего на месте. Она описала, что видела тела женщин с разведёнными ногами, со сдвинутым нижним бельём и разорванными рубашками.

5

Он продолжил:

«Мы прошли через издевательства всех видов. Они плевали нам в лицо, унижали нас, говорили разные вещи про евреев. В какой-то момент я остался один, головой к земле. Сначала я сопротивлялся, пока меня так сильно не ударили по голове, что я почувствовал, будто теряю себя; и чем больше я сопротивлялся, тем сильнее они меня били. Они повредили мои гениталии… Меня били ремнём, они ещё и смеялись надо мной. Один из них достал нож и начал смеяться над разными вещами. Я сказал ему, что мне жаль, и умолял оставить меня в покое. Я не знаю, что они принимали перед тем, как это делать, они были, как звери.

На последней стадии я почувствовал, что они просто оставили меня там. Их было несколько, и они по-настоящему получали от этого удовольствие. Они смеялись, они были действительно довольны, как будто я был их сексуальной куклой. Было ощущение, что все границы разрушены… Границ не было. Я был полностью голый. Они делали со мной всё, что хотели. Ты всё время чувствуешь себя грязным. Сегодня я принимаю душ тысячу раз в день, и всё равно чувствую отвращение и грязь. Физически я так и не вернулся к себе».

6

Описывая, как он выжил, он сказал:

«В какой-то момент приехали полицейские, они делали обходы и поиски, им удалось пройти через заслон, и они сказали нам садиться в машину, чтобы они могли нас вывезти. Я был в таком состоянии, что не хотел садиться. Я не понимал, что происходит. Потом я взял себя в руки и сел в машину, потому что они сказали мне: либо ты садишься, либо остаёшься здесь.

Я вернулся домой. Я не хотел, чтобы меня везли в больницу. Я чувствовал полное недоверие к людям. Я не хотел ни с кем говорить о том, через что прошёл. Даже разговор об этом вызывает во мне глубокое чувство отвращения. Я просто хотел отдохнуть».

Описывая свою жизнь после нападения, он свидетельствовал:

«С тех пор каждый раз, когда я выхожу из дома, у меня есть страх, что на меня что-то упадёт. Я боюсь, что люди нападут на меня, боюсь, что вдруг окажусь голым на улице. Я постоянно проверяю, запер ли дверь, и не помню, сделал ли это. Я живу с очень сильной тревогой. У меня бывают ночи без сна. Я могу заснуть и проснуться от кошмаров. Я чувствую себя девяностолетним человеком, всё трудно. Я всё время принимаю душ, особенно ночью, потому что просыпаюсь весь в поту. Я чувствую, что во сне начинаю сталкиваться со всем, что подавлял, и перерабатывать это. Бывают моменты, когда я замираю, и тогда возвращаюсь в ту ситуацию, через которую прошёл».

7

Он также рассказал, что нападавшие угрожали убить его и приставляли пистолет к его голове. Они угрожали отрезать ему гениталии и другие части тела. Насилие продолжалось до тех пор, пока, по его словам, он не потерял сознание и уже не помнил, что с ним происходило.

Во время этого он слышал на заднем плане, как женщин жестоко насиловали и как они кричали о помощи. Его лицо было прижато к земле, и, по его словам:

«Было ощущение, будто они выполняют какую-то миссию. Они смеялись надо мной и унижали меня. Они растоптали всё человеческое достоинство, которое у меня оставалось, растоптали моё тело и мою душу. С тех пор я страдаю от постоянных флэшбеков: я отключаюсь от реальности и смотрю на себя как будто в фильме, снова проходя через это насилие».

8

Другой свидетель с территории фестиваля Nova сообщил, что видел групповое изнасилование. Свидетельница пряталась под сухой травой под деревом примерно в четырёх милях к югу от площадки Nova, недалеко от шоссе 232. По её словам, она видела, как мотоциклы, машины и грузовики подъезжали примерно в пятнадцати метрах от её укрытия; в них находилось, по её оценке, около ста боевиков ХАМАС, большинство — в военной форме и тёмной гражданской одежде.

Боевики обменивались оружием и захваченными женщинами. Свидетельница описала, как видела женщину, которую насиловали несколько нападавших. По её словам, они «заставили её наклониться», после чего один из насильников передал её другому. «Она всё ещё была жива, стояла на ногах», кровь текла по её спине. Нападавший «тянул её за волосы». Свидетельница описала, что женщина была раздета, и сказала, что нападавший «отрезает ей грудь, он отрезает ей грудь… бросает её на дорогу, и они играют с ней».

По словам свидетельницы, «кто-то проникал в неё и выстрелил ей в голову, всё ещё находясь внутри неё». Та же свидетельница также сообщила, что видела голое тело второй женщины-жертвы, которое другой нападавший нёс на плече: «Я просто видела её спину вот так», — вспоминала она.

Другой человек, прятавшийся в том же укрытии, сказал, что почти не поднимал головы, чтобы смотреть на нападавших, но также может подтвердить, что женщину изнасиловали и убили.

9

Ещё один свидетель дал показания о случае, когда он видел, как женщину насиловали и убили несколько преступников, а также видел состояние тел на месте событий.

Описывая события, предшествовавшие этому эпизоду, свидетель вспоминал:

«Я вдруг начал это слышать. Мы начали слышать очереди выстрелов со стороны дороги… Мы поднялись с места, где прятались среди деревьев, и побежали искать, где можно спрятаться… Потом мы стали слышать, что стрельба очень быстро приближается, двигаясь к территории фестиваля со стороны дороги… Один из ребят, который прятался с нами, подбежал к нам. Он ходил проверить, что происходит. Он вернулся бегом и сказал: “Все должны бежать. Террористы идут сюда. У них автоматы”. У нас не было оружия, ничего. Мы побежали от сцены к открытой местности. В конце концов мы решили спрятаться в кусте».

10

Свидетель сказал, что в какой-то момент нападавшие находились примерно в десяти метрах от него, и в это время он видел, как они убивали людей:

«Они ходили вокруг, и мы видели, как они там резали людей. Мы слышали крики».

Он описал нападавших как людей в гражданской одежде и сандалиях, вооружённых топорами, ножами и автоматами. Свидетель также сообщил, что видел, как подъехал белый коммерческий автомобиль, из которого вышли четверо или пятеро вооружённых мужчин. По его словам, мужчины вытащили из машины женщину, силой сняли с неё одежду и изнасиловали её.

Он сказал, что один из преступников многократно ударил её ножом, убив её, и что после её смерти они продолжили насиловать её. Вспоминая этот эпизод, свидетель сказал:

«Потом подъехала белая машина. Я точно не помню, какая именно, что-то вроде коммерческого автомобиля. Из неё вышли несколько террористов. Они вытащили женщину из машины. Я видел, как они её насиловали. Пока они её насиловали, мы слышали, как она кричит. Потом они её убили. А потом снова насиловали, даже когда она уже не двигалась. Я видел, как они её насиловали… Они схватили её, прижали…, сняли с неё одежду и изнасиловали… Это тяжело. Очень тяжело. Я в шоке от того, что вообще это рассказываю, — от того, что я действительно это видел».

Он добавил, что оставался в укрытии молча и описал последующее состояние как шок:

«Когда вы спрашиваете меня, что я помню из звуков, — это крики. Крики о жизни. Крики, которые невозможно было слышать. Крики, которых я никогда в жизни не слышал».

О том, как её убили, свидетель сказал:

«Как они её убили? Он ударил её ножом. Он ударил её ножом. Я не видел другого оружия — только движение удара ножом. Я видел, как она бьётся в судорогах и угасает. Мы оставались совершенно тихими. Просто молчали. Это был шок. Тишина».

11

Другой свидетель описал, что слышал крики женщин, а затем выстрелы:

«Я слышал, как девушки кричали, и когда я слышал выстрелы, они сразу переставали кричать. Я долго слышал этих девушек».

12

Ещё один свидетель, один из тех, кто бежал через открытые поля вокруг площадки Nova, описал, как слышал эпизоды изнасилования, прячась с другими в кустах, пока продолжалось нападение.

Он вспоминал, как слышал группу женщин, которые бежали и кричали о помощи, пытаясь спастись, прежде чем нападавшие их поймали:

«Я слышу группу девушек — их было трое. Они, наверное, пытались добежать до своей машины и наткнулись на террористов. Они кричали: “Пожалуйста, пожалуйста, мы вас умоляем, мы ничего не сделали”, — и через секунду мы услышали четыре выстрела, а потом полную тишину. Потом мы услышали, как из кустов кричат ещё девушки: “Меня насилуют, помогите мне, помогите мне”.

А ты просто лежишь там, совершенно беспомощный. Ты ничего не можешь сделать. Ничего. У нас не было оружия; мы прятались, бессильные, посреди этого ада».

13

Бывшая заложница, похищенная с музыкального фестиваля Nova, также публично описала своё похищение в ООН, включая то, как она слышала, что женщин насилуют во время атаки. Она сказала:

«…Я пошла с подругой на танцевальную вечеринку. Она превратилась в кровавую бойню. Сотни молодых мужчин и женщин были расстреляны, расчленены. Все те, кого жестоко похитили в туннели ада в Газе. В меня выстрелили с близкого расстояния, моя рука почти отделилась от тела, висела и кровоточила. Вокруг себя я слышала крики людей, которых насиловали и убивали».

Её мать также дала показания Гражданской комиссии, сказав, что её дочь слышала «крики» изнасилования, пока пряталась, раненная, до того как её похитили в Газу.

Документальные фото для этого материала взяты с сайта https://saturday-october-seven.com  Там же есть и видео.

Владимир Друк

Продолжение следует.