Он не желал зла… Он хотел порядка

Добро есть, утверждает Толкин. Абсолютное чистое добро, без всякого релятивизма. И зло есть. И вырастает это зло чаще всего из добра, из стремления сделать мир лучше.

«Ничто не было злым в начале. Даже Саурон не был таким», – говорит Элронд на Совете. Саурона когда-то звали Майрон, он был божественным бессмертным духом Майа, созданным богом-творцом Эру Илуватаром. Он учился у бога-кузнеца Ауле, и любовь к ремеслу развила в нем блестящий ум, одержимый порядком, совершенством и эффективностью.

И, как всякое существо, одержимое порядком, он начал мечтать переделать мир. Переделать Средиземье по своему плану. Когда Моргот, первый Темный Властелин, пообещал установить в мире порядок, Саурон, со всем его умом и совершенством, не смог устоять.

Он желал не зла, не хаоса, а идеального порядка. Но идеальный порядок возможен только через абсолютный контроль. 80 лет назад Толкин сказал: главная опасность – не желание просто делать зло, не так уж много на свете абсолютных злодеев. Главная опасность в желании силой внести в мир добро. Достичь идеала. Любой ценой. «Упорядочить все сущее ради блага всех».

Саурон начинал с мыслей простых, понятных и близких. Мир несовершенен. Люди ошибаются. Народы воюют. Кто-то должен принять на себя ответственность и все исправить. Нельзя стоять в стороне. Звучит знакомо?

Но цена совершенного мира по Толкину – это уничтожение свободы.

«Если я достаточно мудр, чтобы знать правильный путь, почему другие должны иметь право выбирать неправильный?» – думает Саурон. Куда ведет эта дорога, человечество хорошо знает, слишком хорошо знает.

Кольцо Всевластия не делает его носителя умнее, сильнее, красивее, богаче. Оно всего лишь дает возможность навязывать свою волю. У этого желания – навязывать свою волю – всегда есть начало, но никогда нет конца. Именно поэтому Гэндальф не берет Кольца. Не потому, что он боится стать злым. Он боится стать слишком хорошим. Таким невыносимо хорошим, что захочет – силой – исправить любое зло. Любое отклонение от порядка. Своего порядка. Начнет использовать добро как оправдание власти.

«Я знаю, как сделать мир лучше. Просто перестаньте мне мешать».

В мире Саурона, в книге, которая намного, намного глубже фильмов, хотя и фильмы я тоже очень люблю, Мордор — это не варварство. Это страшная версия рациональности, правильного порядка. Невероятно эффективное производство, невероятно слаженная работа, полная стандартизация всего и всех. Никакой индивидуальности – индивидуальность всегда вносит хаос. Неслучайно все орки так похожи друг на друга – им нечем отличаться. У них нет ничего своего.

У Толкина есть два великих типа зла. Первый Темный Властелин Моргот хотел мир уничтожить. Второй Темный Властелин Саурон хотел привести мир к совершенству. И Толкин считал второе зло особенно опасным, потому что Моргота легче распознать. А Сауроны говорят: «мы делаем это ради вашего же блага, вы просто не понимаете, как это хорошо».

Когда Толкина спрашивали, является ли «Властелин колец» аллегорией Второй мировой войны, он отрицал и очень сердился. Но против его воли дух эпохи, дух XX века там присутствует, и аллегории напрашиваются, и вопрос, главный толкиновский вопрос «Что происходит, когда идея – любая идея – становится важнее человека?», есть главный вопрос человечества до сих пор.

Есть и еще одна трагическая фигура в книге: Саруман. Мудрец, Белый маг, ученый. Он изучает врага, чтобы победить его, и постепенно приходит к мысли: «Чтобы победить зло, надо использовать его методы». В итоге Ланцелот превращается в Дракона. Победитель зла становится новым злом. Очень трудно победить зло в честной борьбе. Очень велик соблазн бороться с ним по его правилам, не всегда, недолго, только до победы. Ведь мы такие хорошие, немножко зла, немножко насилия, немножко лжи нас не испортят, ведь у нас великая цель. Не работает.

«Властелин колец» – это не о хоббитах, гномах и эльфах. Это попытка ответить на вечный вопрос: можно ли создать идеальный мир без уничтожения человеческой свободы? Ответ Толкина: нет. Лучше несовершенный свободный мир, чем совершенный мир, построенный на принуждении. Именно за этот ответ я так и люблю Толкина.

О. КРОМЕР