РАНЫ ВОЙНЫ
Он приехал из Нью-Йорка в Израиль после 7 октября. Не потому что его заставили. Не потому что это была его обязанность. Уилл Шакин решил сам: Израиль воюет, значит, он должен быть здесь.
Защитить солдата
Он записался в ЦАХАЛ по программе МАХАЛ и стал бойцом 13-го батальона бригады «Голани». Воевал в Газе. Терял товарищей, с которыми еще вчера стоял плечом к плечу. И война, судя по всему, закончилась для него только на карте. Внутри него она продолжалась.
Во время службы Уилл жил в «Доме Бенджи», центре для одиноких солдат. Когда его состояние стало настолько тяжелым, что сотрудники поняли: оставлять его одного опасно, связались с родителями. Домой, в Нью-Йорк, его отправили с сопровождающим буквально до самолета из-за опасения, что он может навредить себе.
Но самолет приземлился в Америке, и израильская система сопровождения фактически закончилась.
В переписке с другом Уилл писал: «Мой друг из взвода погиб. Меня трясет от травм после службы. Мне пришлось улететь домой. Я просто потерял контроль. Поменьше эмоций, пожалуйста, они заставляют мой мозг взрываться».
Ему было плохо. Очень плохо.
Волонтер организации «Невут», которая помогает в Нью-Йорке одиноким солдатам с психологическими травмами, рассказал, что при жизни Уилл официально так и не был признан страдающим боевой посттравмой и не получил необходимого системного сопровождения. По его словам, для прохождения процедуры признания министерство обороны требовало присутствия Уилла в Израиле на комиссиях. То есть человеку, который вернулся к семье именно потому, что не справлялся психологически, предлагалось снова оставить семью и систему поддержки и прилететь обратно.
Важно подчеркнуть: это утверждение представителя организации, знавшего Уилла лично, а не официальное признание министерства обороны.
Уилл Шакин покончил с собой в Нью-Йорке.
И здесь невозможно отделаться стандартным «трагический случай». Солдат может вернуться с войны без пулевого ранения, без гипса, без шрамов на лице и все равно быть тяжело раненым. Просто его рану невозможно увидеть на фотографии.
Мы умеем встречать бойцов аплодисментами. Умеем называть их героями. Умеем вывешивать флаги. Но настоящий вопрос начинается после того, как снимается форма. Кто остается рядом с человеком ночью, когда снова приходит Газа? Кто помогает ему, когда погибшие друзья возвращаются во сне? Кто берет ответственность, когда боец говорит: «Я больше не справляюсь»?
Уилл приехал из Америки защищать Израиль. Очень хочется верить, что после этой трагедии государство задаст себе самый тяжелый вопрос: сделали ли мы все, чтобы защитить его после того, как он защищал нас?
Светлая память Уиллу Шакину.
Виталий ЗИЛЬБЕРГЛЕЙТ
