Как жить после этого?!

Окончание. Начало 

От редакции. Мы понимаем, что делаем, когда публикуем эти материалы, переведенные на русский язык. Нам жаль вас, но считаем необходимым это сделать. Если кто-то не понял причину, объясняем: потому что все громче голоса, что «этого не было» или «это все евреи сами сделали, чтоб забрать Газу»… И даже в русскоязычной среде есть люди, которые говорят: «Да, это ужасно, но нельзя эти ужасы политизировать, нельзя настраивать против палестинцев…» Следуя их логике, можно сказать: «Нельзя политизировать Освенцим, Дахау, Бухенвальд…Это настраивает против немцев».

Очевидно, надо «не знать», что произошло 7 октября. Тогда выстраивается светлая и понятная картина: Израиль вдруг напал на беззащитных людей в Газе.

…Эти свидетельства невозможно читать. И их нельзя не читать. Мы читаем и смотрим то, что ни один человек не должен не то что испытать сам. Он не должен знать, что такое возможно в принципе. Очень странным кажется сравнение сущностей, устроивших ад 7 октября, с животными. Никакое животное не сделало бы такого. Как никакое животное не сделало бы того, что делают некоторые пулитцеровские лауреаты типа М. Гессен, «не уверенных» в том, что этот ад случился. Им ХАМАС сообщил, что ничего не было, кроме борьбы за свободу. А это же дело святое – борьба.

Никаких стилистических правок к тексту, переведенному ИИ, мы не делали… Они не нужны. Нужна суть, которую невозможно описать и продолжать дальше жить обычной жизнью…

Источник на иврите:

69

В одном из самых подробных свидетельств, данных вернувшимися заложниками, о событиях в доме семьи Гольдштейн-Альмог в Кфар-Азе, говорится, что нападавшие сначала застрелили отца, Надава, в присутствии его жены и четырех детей, которым было от девяти до девятнадцати лет. Когда мать и детей силой выводили из дома, чтобы похитить в Газу, нападавшие также выстрелили в лицо старшей дочери семьи, Ям, убив ее. Мать увидела тело дочери сразу после выстрела.

Описывая первое столкновение семьи с нападавшими, она сказала Гражданской комиссии: «Я помню, как нас выводили в одну линию. Ям все еще пыталась надеть джинсы поверх пижамы, и у нее не получалось. Она кричала: «Они на меня не налезают, они на меня не налезают!» — это я помню. Нас вывели в одну линию прямо к детской ванной и душевой рядом с безопасной комнатой, через которую они ворвались. Они выводят нас в линию, и мы проходим… проходим через Надава, он тихо лежит там, на полу. Мы не остановились, я не наклонилась посмотреть, в каком он состоянии; все произошло за секунды, все было в криках и давлении».

70

Она объяснила, что нападавшие заметили в доме военную форму ее старшей дочери: «По дороге к душевой, когда мальчики уже шли впереди, один из террористов заметил форменную рубашку Ям. Он вот так раскрыл зеленую рубашку. Я помню, как он поднял ее и что-то кричал мне. Я помню его глаза; он кричал по-арабски, а я не понимала, что он спрашивает. И, по-моему, Ям, наверное, сказала мне: «Мама, он спрашивает, есть ли оружие». Я сказала ему: «Нет, Ям не вышла бы с оружием», но они поняли, что в доме есть солдат — солдат, мужчина или женщина».

71

Когда их выводили из дома, Ям потеряла сознание: «Ям застряла в дверном проеме, как будто ей нужно было освободить проход, и она застряла в дверном проеме. Мы поняли, что она потеряла сознание; она просто рухнула. С Ям такое случалось один или два раза до 7 октября, даже когда она сдавала кровь. Поэтому мы положили ее там, в душевой. Ее голова была в зоне душа, ноги — там, где раковина, под каким-то шкафчиком, вроде хозяйственного шкафа. Я помню, что мы не могли добраться до душа; он был разбит на осколки стекла, а мы были босиком. Все мы были босиком. Поэтому мы с Агам набрали воды из раковины, намочили руки, вытерли ей лицо и говорили с ней — с Ям, — и она немного реагировала. Пока один из террористов не пришел и не потащил ее [Агам, младшую дочь] за волосы; волосы у нее были распущены, и он вытащил ее наружу. И в этот момент я на несколько секунд или минут потеряла зрительный контакт с детьми: я не могу оценить время, но все это происходило очень, очень быстро».

72

Заметив, что Ям начала приходить в себя, мать вышла наружу, чтобы посмотреть, где остальные дети: «Я увидела, что мальчиков направляют к шкафам для обуви возле нашего главного входа. Потом я вернулась в душевую и увидела, что Ям выстрелили в лицо. Все. Я была в шоке. Я оцепенела. Я не могла поверить тому, что видела. Это были секунды — секунды, в которые я увидела, что здесь открылась дыра, ее зубы были видны, из головы шла кровь, и ее сводило судорогами. Я выбежала наружу. Я не наклонилась к ней. Нет. Я не знаю, о чем я думала. Я была просто в ужасе, в оцепенении, онемевшая. Я выбежала наружу».

73

Кроме того, в своем свидетельстве Гражданской комиссии младшая сестра Ям, которую затем взяли в заложники вместе с матерью и двумя другими детьми, описала эти события. Она рассказала, как переступала через тело отца, которого только что застрелили, когда нападавшие начали силой выводить ее и остальных членов семьи из дома. По ее словам, старшая дочь семьи потеряла сознание, увидев мертвого отца: «Мы с мамой пытаемся привести ее в чувство, она приходит в себя и снова теряет сознание. Я помню, как один из террористов потащил меня за волосы, когда я выходила, и я очень хорошо помню его лицо… Я помню, как он тянул меня за волосы и сердито смотрел на меня».

Она объяснила, как затем нападавшие решили убить ее старшую сестру, выстрелив ей в лицо: «Мама на мгновение выходит, отдает им ключи от папиной машины и возвращается. И через секунду она снова выходит и говорит мне: «Они застрелили Ям». Я помню, как она выглядела и как сказала: «Они застрелили Ям». Я не помню, как я отреагировала; не помню. Я помню только, как она вышла и сказала это. Позже, в плену, она все время говорила со мной о том, что увидела, об этом зрелище — о том, как ей выстрелили в лицо. Она описала мне это подробно».

74

О том, как была убита ее сестра, она сказала: «Физически она была прямо у двери, чтобы ее забрали вместе с нами; она потеряла сознание, она не сопротивлялась и не мешала им, и они все равно решили убить ее, убить. И не просто убить — они выстрелили ей в лицо. В этом выстреле в лицо есть что-то, что не отпускает меня, и еще… женщина. Она была красивая — моя сестра была такой красивой, — и в лицо. Это очень тяжело. И они знали, зачем они это делают; они сделали это намеренно. Потом они еще и снимали Ям на телефон моего брата. Мы узнали об этом только после освобождения — это дошло до «Шабака». Мы не видели снимок. Моего отца они не снимали. Здесь есть зло постановки — как будто: «Смотрите, мы выстрелили ей в лицо, мы изуродовали ее, красивую женщину». Это не просто выстрел — это ради обезображивания. Это то, что… в случае с Ям именно это самое тяжелое».

75

Среди других задокументированных случаев, например, изображение из архива Гражданской комиссии, на котором видно тело женщины, лежащей лицом вниз, с травмой головы, соответствующей огнестрельному ранению в голову. Другое изображение из архива Гражданской комиссии показывает женщину, лежащую на кровати, с тяжелой локализованной травмой головы.

76

Один из первых спасателей свидетельствовал, что видел в Кфар-Азе обнаженное тело молодой женщины, когда собирал ее тело. Другой первый спасатель описал женщин, у которых «нижняя часть тела была без одежды». Бывший житель также свидетельствовал, что нашел тело мужчины, обнаженного ниже пояса, и несколько тел с разорванной одеждой и обнаженными интимными областями.

77

Видео, снятое сразу после нападения на Кфар-Азу, показывает автомобиль, остановившийся в поле, между деревьями в Кфар-Азе. По меньшей мере два тела лежат на земле рядом с машиной; одно из тел — без рубашки, с видимыми огнестрельными ранениями в туловище.

78

Другие расследования также задокументировали случаи, указывающие на сексуальное и гендерно обусловленное насилие в Кфар-Азе, и выявили паттерны, при которых женщины-жертвы были раздеты, связаны и застрелены в голову.

79

В других общинах случаи, задокументированные Комиссией и другими расследовательскими отчетами, выявляют сходные паттерны. Жительница одной из общин у северной границы Газы, чьи маленькие дети были тяжело ранены, а их отец был убит у них на глазах, когда боевики ХАМАСа атаковали их дом в Нетив ха-Асара, описала Гражданской комиссии, как во время эвакуации увидела на дороге тело обнаженной женщины с признаками сексуального насилия: «Мы едем… и я вижу горящие машины и тела солдат и гражданских, вероятно, также террористов. Каждую секунду [первый спасатель] пригибает мою голову и голову [моего сына] вниз. В какой-то момент я сопротивляюсь, и тогда вижу то, что до сих пор врезано у меня в память. Белая машина горит; женщина лежит на земле, ее брюки наполовину спущены, половина ягодиц обнажена, другая половина приподнята; рубашка разорвана, бюстгальтер открыт; босая; вся простреленная, лежит на земле. Я говорю всем: что это? Что здесь произошло? Что это?»

80

В кибуце Реим специальный представитель ООН по вопросам сексуального насилия в условиях конфликта установила: «Участники музыкального фестиваля Nova также пытались бежать на юг и искали укрытие в кибуце Реим и вокруг него, примерно в двух километрах к юго-западу от площадки фестиваля Nova. Есть разумные основания полагать, что в кибуце Реим имело место сексуальное насилие, включая изнасилование. В частности, речь шла об изнасиловании женщины снаружи бомбоубежища у входа в кибуц Реим, что было подтверждено свидетельскими показаниями и цифровыми материалами».

81

Кроме того, видео, опубликованные ХАМАСом во время нападения на кибуц Нахаль-Оз, показывают издевательства над молодым иностранным студентом-мужчиной и его частично раздетое тело. На видео видно, как толпа тащит и избивает мужчину. Другое видео затем показывает его безжизненное тело: его пинают на земле, бьют ножом, стреляют в него и казнят выстрелами. На еще одном видео, опубликованном в официальной Telegram-группе ХАМАСа, жертва находится в нижнем белье, частично раздета; его ноги также выглядят сломанными. Тело жертвы видно на грузовике, на фоне слышны крики мужчин по-арабски: «Вот еврей!»

82

Аналогично записи камер наблюдения из кибуца Алумим показывают, как нападавший преследует и обстреливает нескольких гражданских прямо за главными воротами. Запись фиксирует казнь в упор двух молодых женщин, которые бежали от нападения на фестиваль Nova и пытались укрыться у входа в кибуц.

Нападавший догоняет первую женщину, хватает ее за руку и, когда она пытается вырваться, стреляет в нее с близкого расстояния. Затем запись показывает, как он направляет оружие на вторую женщину: она стоит на коленях и опускает голову. После паузы в несколько секунд нападавший, по-видимому, стреляет ей в голову и убивает ее с близкого расстояния, пока она все еще стоит на коленях.

Другие видеоматериалы из некоторых этих общин также показывают, как вооруженные нападавшие целенаправленно атаковали женщин.

83

Более пятидесяти человек были убиты на повороте Мефальсим, возле кибуца Мефальсим и вдоль шоссе 232; еще несколько человек были взяты в заложники. Один свидетель, бежавший с музыкального фестиваля Nova и проходивший через этот район, описал, как слышал групповое изнасилование и убийство женщины, которую нападавшие силой вытащили из машины.

Свидетель рассказывает: «Мы слышали выстрелы и крики. Первое, что мы услышали, — две девушки кричали, просили, чтобы их оставили. «Куда вы нас ведете? Помогите!» Такие крики… А потом был удар. Было совершенно ясно, что это изнасилование. Сначала она просила о помощи кого-то, кто был с ней в машине, а он не мог ей помочь. Террористы схватили его и застрелили. А потом она начала кричать: «Они срывают с меня одежду». Мне трудно говорить об этом… Их была группа, скорее всего, двое или трое, это точно. Звучало так, будто они пьют коктейли на пляже, им так весело. Не было похоже, что у них есть хоть какая-то совесть относительно того, что они делают. Я никогда в жизни не слышал таких криков, никогда. Это было так громко, что казалось, будто она рядом со мной в машине».

Свидетель добавил, что вскоре после этого нападавшие выпустили по женщине ракету из РПГ, подожгли ее: «После всего, через что она прошла, ее сожгли заживо…»

84

Другие записи камер наблюдения, хранящиеся в архиве Комиссии и снятые у входа в кибуц Мефальсим, показывают, как вооруженный нападавший тащит женщину несколько метров. Затем подъезжает белый грузовик, и, когда она пытается сопротивляться и убежать, нападавшие застреливают ее.

85

В отличие от площадки Nova — открытого и публичного пространства, где находилось множество выживших, первых спасателей и добровольцев, — Комиссия подчеркивает, что кибуцы являются закрытыми и частными общинами. С точки зрения, учитывающей травму и ориентированной на жертв, Комиссия признает, что рассказывать о таком опыте для этих общин чрезвычайно трудно. Многие жители все еще справляются с огромной утратой и психологической травмой, а также с ее межпоколенческими последствиями.

Поэтому часть информации не была включена в этот отчет по просьбе семей и выживших, а другие материалы намеренно представлены анонимно в последующем разделе тематического анализа. […]

 

Все документальные фотографии взяты с сайта

Владимир Друк