К вопросу о коллекционировании

Ничто этого не предвещало. Мое внезапно открывшееся желание влиться в славные ряды фалеристов (от греческого слова «фалара»), собирателей-коллекционеров всевозможных наград: орденов и медалей, произошло непроизвольно. Хотя, как я это сейчас понимаю, формировалось в моем сознании годами. Помимо моих других жизненных пристрастий.

Спектр номенклатуры фалеристики довольно большой. Оценивая свои возможности, в том числе и материальные, остановился на коллекционировании наград сугубо советского периода — времен СССР. Периода, в котором я пребывал с рождения и до известных событий. Забегая вперед, могу уже после всего вкратце описать то, что у меня сложилось. Кроме основных представленных боевых орденов (Звезды Героя СССР — «Золотой Звезды», ордена Боевого Красного Знамени, ордена Красной Звезды, ордена Победы, ордена Славы, ордена Отечественной войны, орденов Кутузова, Александра Невского, Нахимова, Суворова, Ушакова, уникального редкостного знака начала 1930-х годов «Бойцу Красной Гвардии и Красному партизану»), орденов трудовой доблести (Звезды Героя Социалистического Труда — золотая медаль «Серп и Молот», ордена Трудовой Славы, ордена «Знак почета», ордена Трудового Красного Знамени), я стал обладателем орденов так называемого общего назначения (ордена Ленина, ордена Октябрьской Революции, ордена Дружбы народов, ордена «За личное мужество», ордена «Материнская слава» 1-й степени). Моя коллекция включила в себя уникальный знак «Народный артист СССР», а также высшие спортивные награды (знак «Заслуженный мастер спорта СССР и России», знаки «Почетный мастер спорта», «Мастер спорта», «Заслуженный тренер СССР и РСФСР»). Коллекцию завершают трудовые награды моей семьи (медали за трудовые достижения). Вот такой иконостас.

Нынешнее время намного облегчило и ускорило этот весьма трудоемкий процесс, ранее требовавший огромных усилий. Буквально не выходя из дома, мне удалось за относительно непродолжительное время укомплектовать мою коллекцию тем, чем я желал. Всемирная электронная сеть с предлагаемыми услугами приобретений и почтовые пересылки позволили мне воплотить мое желание по личным предпочтениям в реальность. А потом был скрупулезный процесс размещения всего накопленного в фирменные деревянные ящички со стеклянными дверцами и водружения их на стену. Установка специального светильника для подсветки завершила эту приятную для меня работу. Предварительно оцененные материальные возможности и потраченные средства в расчет принимались как нечто вторичное из-за того потенциального удовлетворения и удовольствия, которые я в конце концов получил. Средства корректировались по мере продвижения к цели, но в результате без всякого сожаления содеянным не сокрушили саму цель. Конечно же, моя бравада в действительности имела некоторые ограничения и альтернативы затрат на приобретение диктовались все-таки моими возможностями. Идеальная коллекция предполагала наличие стопроцентного аутентичного наполнения. Почти все, что мне удалось собрать, именно такого качества. Справедливости ради могу признаться, что толике наград, за небольшим исключением, четырех- и пятизначного долларового эквивалента я, по понятным причинам, предпочел замечательно исполненные копии. Никуда уж тут не деться…

— Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.

Александр Твардовский (Отрывок из поэмы «Василий Теркин»).

А теперь о том, из-за чего, собственно говоря, я это пишу.

Сижу я как-то, братцы, с африканцем,

А он представьте мне и говорит.

В России, дескать, холодно купаться,

Поэтому здесь неприглядный вид…

В отличие от Юрия Визбора, написавшего когда-то эту шутливую песенку, сидел я в тот раз не с африканцем, а со своим приятелем из наших благословенных широт. Он дотошно и с неподдельным восхищением оглядывал мою коллекцию и наконец задал мне неожиданный вопрос, который вверг меня поначалу в ступор. Вопрос прозвучал до того травматично для моего восприятия, что я поначалу даже невольно зажмурился, как от направленного на меня яркого света настольной лампы на допросе у следователя. «А имеешь ли ты право иметь эти награды, заработанные кем-то потом и кровью?!» Вопрос прозвучал на удивление мягко и даже осторожно. Словно задавший его сам испугался за меня из-за свершившейся возможной крамолы. Это смягчило удар моего восприятия. Пучок света направленной лампы погас. Было над чем подумать…

Я не торопился с ответом. Посчитал эту тему довольно глубокой и непростой для осмысления. Здесь не обойдешься, не отмахнешься только лишь одним оправданием того, что, мол, а мне-то что? Ведь награды находятся в свободной продаже, и если рассматривать их как товар, то и их покупка — само собой разумеющееся дело. По какой такой причине их выставили на продажу? Здесь могло быть несколько версий. То ли для последующего поколения после ухода обладателей наград они не представляли никакой ценности, то ли, извините, просто нужны были деньги, потому что нечего было кушать.

Короче говоря, с «африканцем», чтобы объясниться по этому поводу, мне пришлось встретиться позднее. Дословно повторю то, о чем было сказано в самом начале и к чему я пришел в своем успокоительном оправдании. Все, о чем здесь пойдет речь, продиктовано только лишь одним: желанием разобраться в себе самом. Чем руководствуюсь я, а может быть, и такие же, как я, одержимые коллекционеры? Вопрос более чем глубокий, хотя на первый взгляд это не столь уж существенно. С одной стороны. С другой стороны, для истинных хранителей морали, какой угодно, об этом не мешает подумать.

Вот то, о чем бы я хотел поведать. Удовлетворят ли мои объяснения моего друга? Промолчит ли он в ответ из вежливости, оставаясь при своем мнении, или изменит его? Не берусь утверждать что-то определенное. А вы?..

Итак, я приобрел награды законным образом спустя многие годы после того, как они покинули своих первоначальных владельцев и их семьи. Мое нынешнее обладание не лишает никого их подвига и заслуг.

Подвиг не содержится в металле. Орден или медаль — это символ признания. Настоящая награда находится в биографии человека, в его поступках, в памяти о нем. Покупая знак отличия, невозможно купить чужой героизм, мужество или труд.

Коллекционер нередко становится хранителем памяти. Если награда лежит забытой на чердаке или оказывается переплавленной, память о ней может исчезнуть. Коллекционер сохраняет предмет истории. Многие исследователи и музеи обязаны коллекционерам тем, что значительная часть наград вообще дошла до наших дней.

История наград всегда была связана с наследованием и передачей. После смерти награжденного ордена и медали часто переходили детям, внукам, родственникам. Сама жизнь показывает, что материальный предмет может менять владельца, тогда как моральное право на подвиг остается за тем, кто его совершил.

Имеет значение отношение к наградам. Есть разница между человеком, который воспринимает награды как красивые безделушки, и человеком, который видит за ними человеческие судьбы. Главное — относиться к ним именно как к свидетельствам жизни реальных людей. Я не стал владельцем чужих заслуг, а стал владельцем исторических предметов, связанных с чужими заслугами. Это разные вещи.

Возможное присутствующее чувство неловкости при данном коллекционировании наград может найти внутреннее равновесие, если узнавать историю награжденных. Когда у ордена появляется имя, фотография, фронтовой или трудовой путь человека, предмет перестает быть просто вещью и становится маленьким памятником конкретной судьбе. Здесь важно сохранять уважение к тем людям, которые когда-то носили эти награды. И это, пожалуй, лучший нравственный фундамент для такого увлечения.

Когда человек смотрит на орден и видит лишь металл, это один разговор. Когда он видит за ним человеческую судьбу — фронтовика, инженера, врача, шахтера, учителя, — это уже совсем другой взгляд.

Есть еще одна мысль, которая может оказаться созвучной. Исторические предметы живут дольше своих владельцев. Книги переходят от читателя к читателю, картины — от поколения к поколению, семейные фотографии оказываются в архивах и музеях. С наградами происходит то же самое. Их путь иногда оказывается сложным и неожиданным, но пока существует человек, который бережно хранит их и помнит, что за ними стоят реальные жизни, связь времен не прерывается.

Коллекционирование может заключаться не только в собирании наград, оно может стать своего рода библиотекой человеческих судеб, написанной не на бумаге, а на металле.

Закончить формулировку моей «индульгенции» хочу призывом «Коллекционеры всех стран, соединяйтесь!», несколько измененным по сравнению с тем, что читается на некоторых значительных наградах советского периода: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — из Манифеста Коммунистической партии, впервые предложенный К. Марксом и Ф. Энгельсом в 1848 году.

Александр КАШЛЕР