Как Дональд Трамп перевернул игру
Любой, кто играет в шахматы, знает, что иногда партия заходит в тупик. Когда это происходит, доску просто расставляют заново.
Пока все спорят об иранской сделке, Дональд Трамп, возможно, уже «перезапустил игру» — и почти никто этого не заметил. Раздраженные, эмоциональные люди не мыслят ясно. В боевых искусствах это называют слепой яростью. Она затуманивает зрение. Поэтому, пока люди спорят о том, следует ли разморозить активы Ирана или должны ли другие страны вкладывать сотни миллиардов в восстановление, они упускают то, что прямо перед ними.
Туннельное зрение, вызванное гневом и раздражением, скрывает общую картину. Люди любят говорить, что Трамп играет в «четырехмерные шахматы», но на этот раз многие это упустили.
Война с Ираном продолжается. Цены на бензин имеют значение. Приближается 250-летие США. Грядут промежуточные выборы. И депортации остаются приоритетом.
Две основные критики, которые я слышу, таковы. Во‑первых, многие считают, что Трамп должен был «довести дело до конца». Во‑вторых, многие в ярости из‑за снятия санкций, утверждая, что это вознаграждает Иран и что Иран «выиграл».
Позвольте вас заверить: Иран не выиграл.
Давайте начнем с того, как выглядело бы «довести дело до конца». Основное бремя легло бы почти полностью на США и Израиль. Большая часть военной техники Израиля поступает из Америки, а значительная часть мира, включая многих союзников по НАТО, осталась в стороне. Это означает, что ответственность легла бы на нас. Мы вошли в Иран, чтобы не дать ему получить ядерное оружие. Сначала Трамп предложил это мирным путем.
Они отказались. Допустить, чтобы Иран получил ядерное оружие, никогда не было вариантом. Иран с ядерным оружием стал бы глобальной катастрофой. Это резко сократило бы наши рычаги влияния и сделало бы любой будущий конфликт гораздо опаснее — особенно если бы Иран угрожал судоходству через Ормузский пролив.
С первого дня заявленная цель Трампа была ясна: не допустить, чтобы Иран получил ядерное оружие, и затем уйти. Смена режима никогда не была основной задачей. Он последовательно говорил, что, если иранский народ хочет сменить свое правительство, это их решение. Но когда Иран начал угрожать Ормузскому проливу, просто уйти стало уже невозможно ни политически, ни стратегически. Критики сразу обвинили бы Америку в том, что она начала конфликт и затем бросила ключевой мировой торговый маршрут.
Позиция Трампа была жесткой: военное давление будет продолжаться, пока Иран не откроет пролив. И именно это и произошло. Теперь США могут отступить.
То, что происходит внутри Ирана, не дело Америки, пока это снова не становится делом Америки.
Остановить ядерную программу, угрожающую международной безопасности, — это наше дело. Постоянно в одиночку контролировать Ормузский пролив — нет.
Вот что многие упускают: Трамп добился соглашения, которое вновь открыло пролив. И во‑вторых, многие считают безумием снятие санкций с Ирана и предоставление ему доступа к 300 миллиардам долларов от соседних стран. Я считаю это блестящим ходом. Я называю это приманкой.
Большинство из нас, включая меня, считают, что эти деньги не пойдут на помощь населению, а снова будут направлены на усиление военной мощи. Дональд Трамп только что положил кусок сыра в мышеловку. Посмотрим, возьмут ли они его. Потому что если возьмут — мир это увидит.
И независимо от того, как они распорядятся этими деньгами, у нас есть сила снова это остановить. Дональд Трамп знает, как и мы, что Иран вряд ли полностью выполнит это соглашение. Так зачем же соглашаться?
Потому что время решает все. Предоставление Ирану доступа к средствам на восстановление действует как приманка — стимул вести себя хорошо как минимум до промежуточных выборов.
Тем временем цены на бензин снижаются. Кризис доступности жизни ослабевает. Америка отмечает свое 250-летие в мире. Шансы республиканцев на промежуточных выборах растут.
Мы всегда можем «довести дело до конца» позже. Иран никуда не денется. А вот политический ландшафт может резко измениться. И представьте, если бы мы попытались «довести дело до конца». Вы бы увидели разрушенную инфраструктуру, миллионы людей без дома и работы, отсутствие электричества, нехватку продовольствия и воды. Демократы заполнили бы медиа бесконечным потоком фото и видео страданий — и все это возложили бы на Дональда Трампа. Это был бы нескончаемый PR-кошмар. Это почти наверняка стоило бы нам промежуточных выборов и, вероятно, выборов 2028 года. Подход Трампа полностью избегает этой ловушки.
Меморандум дает Ирану 60 дней по ядерным вопросам под наблюдением МАГАТЭ, при этом пролив открыт и допускаются ограниченные продажи нефти. Ведите себя хорошо — или снова потеряете все.
Тем временем Америка встречает свое 250-летие с более низкими ценами на бензин и без бесконечных заголовков о войне. Если Иран обманет, мир это теперь ясно увидит. Если Иран нарушит соглашение, нарратив полностью изменится.
Трамп только что сказал миру: «Хорошо. Хотите дипломатию? Вы ее получили». Но будьте осторожны со своими желаниями. Потому что, если Иран нарушит слово, разговор изменится с: «Почему Америка вмешалась?» на: «Почему Иран нарушил соглашение?» Это совершенно иная позиция, из которой можно действовать.
В следующий раз, когда потребуется действие, оно может произойти не под мировым осуждением, а по просьбе о помощи. Вместо того чтобы Америка и Израиль действовали в одиночку, мир, возможно, наконец признает угрозу и разделит бремя.
В шахматах самый сильный ход — не всегда атака. Иногда это перезапуск игры и принуждение соперника сделать первый ход.
Майкл МАККЬЮН
