Зависимость без мифов

По данным National Institute on Drug Abuse, зависимость — это хроническое рецидивирующее заболевание мозга, при котором нарушаются системы самоконтроля, мотивации и принятия решений. И главное — это не только про вещество. Это про человека, его историю и окружение.

«Мозг не забывает»

Что именно происходит в мозге при зависимости?  Если говорить упрощенно,  происходит перенастройка системы вознаграждения. Психоактивные вещества резко повышают уровень дофамина — нейромедиатора удовольствия. Со временем мозг адаптируется: естественные источники радости становятся тусклыми, усиливается тяга к веществу, снижается самоконтроль.

Исследования показывают, что при зависимости страдает префронтальная кора — зона, отвечающая за контроль импульсов и принятие решений (Volkow et al., 2016).

Кто в группе риска?

По данным исследований, риск формируется из нескольких факторов:

• генетика (40–60% уязвимости);
• психические расстройства;
• травмы в детстве;
• социальная среда.

Женщины и зависимость: скрытая эпидемия

Есть принципиальные  различия между мужчинами и женщинами, когда мы говорим о зависимости.  Женщины быстрее развивают зависимость (эффект телескопирования), сильнее страдают от последствий для здоровья,
чаще используют вещества для эмоциональной регуляции. Также женщины чаще сталкиваются со стигмой («плохая мать»), со страхом потерять детей,  недоступностью лечения. Это приводит к тому, что они реже обращаются за помощью, несмотря на более высокий риск осложнений.

Хочу сказать и о подростках: они еще более уязвимы, потому что их мозг еще развивается. Префронтальная кора формируется до 25 лет, а система удовольствия уже активна. Это создает дисбаланс:  высокая тяга к риску плюс слабый контроль.

Раннее употребление алкоголя и наркотиков повышает риск зависимости во взрослом возрасте, влияет на память и обучение, оно  связано с депрессией и тревогой. Чем раньше человек начинает принимать, тем выше риск. И во всем этом огромную роль играет семья. Они как бы невидимые участники болезни.  Далеко не всегда семья (родители чаще) понимает, что с близким человеком (подростком, женой, мужем) что-то не так.  Просто пропускают момент начала, считая это обычным стрессом, перегрузкой, списывая на переходный возраст.

Но семья в конечном итоге всегда страдает. Часто развивается  созависимость, когда близкие пытаются контролировать, жертвуют собой, живут в постоянном стрессе. Дети в таких семьях (если один из родителей зависим) чаще испытывают тревогу, имеют повышенный риск собственной зависимости, страдают от эмоциональной нестабильности.

Бывает, что человек осознал ситуацию, лечится, и кажется, что дело пошло на лад, но тут срыв.   Почему происходит срыв? Рецидив — это не слабость. Это нейробиология. Мозг формирует устойчивые связи между эмоциями, триггерами,
употреблением. Даже после длительной ремиссии стресс может активировать старые пути.

Как лечиться, что реально работает?

Лучшие результаты дает комбинация следующих  действий:

• психотерапия (CBT, мотивационное интервьюирование);
• медикаменты;
• социальная поддержка.

Например, налтрексон снижает тягу к алкоголю, бупренорфин стабилизирует состояние при опиоидной зависимости. Самое важное: надо понимать, что лечение — это процесс, а не единоразовое событие.

Почему люди не лечатся?

По данным World Health Organization, большинство людей с зависимостью не получают помощь. Причин много. Это и стыд, и страх, отрицание, стигма, простое незнание, где лечиться, что делать.

Можно ли помочь человеку выйти из этой ситуации?

Да, если менять подход. Эффективная профилактика — развитие эмоционального интеллекта, поддержка и понимание  в семье, открытый диалог, раннее вмешательство. И здесь нельзя не упомянуть и то, что родителям очень важно знать, на что обращать внимание, надо уметь распознавать признаки, которые есть, когда человек принимает наркотики или пьет. Если с алкоголем это проще, то мы заметили, что масса родителей не знает, что их ребенок начал принимать наркотики, потому что не видит внешних признаков. Просто не знает, на что обращать внимание. Ребенок пришел из школы,  пошел сразу к себе в комнату.

– Есть будешь?

– Нет, я ел в школе.

– Уроки сделал?

– Да. Пойду спать.

Многие родители не имеют представления, чем на самом деле живет их сын или дочь-подросток. Общие ответы всех устраивают. А когда проблема видна явно, лечить сложнее.

Выводы

Зависимость не начинается с разрушения. Она начинается с попытки справиться с жизнью. И если вы узнали в этом себя или близкого, это не повод для стыда.
Это повод для действия.  Потому что мозг может восстанавливаться,
поведение можно изменить, помощь работает. И, возможно, самый важный вопрос звучит так: «Готов ли я быть честным с собой?»

Анжелика ПАНОВА,
психотерапевт