Ветер слушает старика…
Стоит на причале морского вокзала красивый и крепкий старик. Ненастный день, ветер и гадкий мелкий дождь. На брезентовом складном стульчике перед ним — Паруса, известная когда-то на весь мир, сделанная на Малой Арнаутской сувенирная поделка, блестящие серебряной краской пластмассовые паруса на деревянной подставке, с памятной надписью — Одесса.

1986 Макс Бирштейн
— Кому они сейчас нужны — эти ваши парусники? — говорит ему то ли по долгу службы, то ли из мерзости своей души подошедший к старику мент. — Или вы так гроши любите, что дома на старости лет сидеть не можете?
— Мне, служивый, на деньги плевать. Есть — хорошо, нет — так нет. Я хочу, чтобы красоту эту морскую люди приезжие увидели, запомнили и полюбили.-
Ты часто видишь в заливе паруса наполненные ветром? — спрашивает мента старик.
— Уже, отец, не часто, — отвечает вроде бы как наш мент. — Не ходят теперь под парусом. Яхты сейчас всё для понта, у причала стоят. Шо те деньги в банке.
— А ты знаешь как ветер поёт в парусах?! Прекрасней этой песни ничего в мире нет! Но ветер уважать надо. А то забыли, никто не приветствует ветер. От того и злые теперь ветра.
— И нужно, чтобы лодочные станции на пляжи вернули, чтоб мальчишки и девчонки наши, как раньше, по морю на лодочках ходили. Чтобы вёсла в руках, палуба под ногами и белые паруса!.. Чтобы Одессу и море наше знали все, помнили и любили.
Старик добавил немного помолчав:
— Я их работал, в цеху подпольном на Малой Арнаутской, я красил эти паруса. А эти с браком были, с небольшим. Выкидывать жалко, в кладовке хранил. У меня их сотни были.
Пенсию мне государство нищенскую положило, ложило оно на меня.. А ещё ведь и мороженого хочется съесть иногда, и на стопку с друзьями копейка когда-никогда нужна. А где брать? Не у детей же просить.. Это какую совесть иметь надо?.. Вот и торгую, чем осталось. А как выйдет товар мой, так мне и крышка…
Падает пена с верхушек волн,
В ярости бьётся о пирс волна,
А ветер споткнувшись, стоит,
Слушает старика…
Олег Шильклопер
