Свидетель

Я позвонил четырем своим друзьям и назначил встречу в забегаловке под вкусным названием «Вареничная». Отвалившись от стола после двух порций вареников с вишнями, я, с еще набитым ртом,

– Все! Докатились! У него через неделю свадьба.

Что характерно, что никто не спросил, у кого. Все сразу подумали только об одном. Этот один входил в наш круг, но в последнее время под разными предлогами отказывался от наших ежевечерних прогулок в экипажах по Елисейским Пол… Я хотел сказать, что он отказывался от ежевечернего ритуала под названием «прошвырнуться по стометровке». Другими словами, пройти раз двадцать туда-обратно три квартала вдоль главной улицы.

Причины отказа были разные. Обычно это было что-то типа: «У меня диплом на носу!» Это впечатляло. Действительно, диплом — это серьезно. Это продолжалось до тех пор, пока один из нас, самый нормальный, вдруг не сказал:

– Подождите, какой диплом? Он уже окончил институт год назад!

– А может, он называет дипломом какую-то неприличную болячку? На носу…

Я, глубокомысленно:

– Нет, у него не может быть неприличных болячек. Он выше этого.

Самый простодушный из нас сразу спросил:

– Выше чего?

И, поскольку мы насмешливо промолчали, он, самый простодушный, вдруг выдал:

– А может, он с девочкой ходит?

Мы должны были признать, что это нам в голову не приходило. Хотя он был высокий, симпатичный, молчаливый, непьющий, некурящий, образованный и с глазами, как на портрете раввина работы Рембрандта. Из всех нас он один вызывал пристальные и задумчивые взгляды молодых девчонок.

Ну, ходит с девчонкой, так что? Нормально. Каждый из нас в какой-то мере был знаком с этим процессом. И понятно, когда есть она, то остальное временно не существует. И, успокоив себя этим философизмом, мы как ни в чем не бывало продолжали свои проходки по стометровке каждый вечер.

Мы понимали, что ни один нормальный парень не будет водить свою пассию вдоль главной улицы. Парк-то на что? На главной улице — магазины, кафешки, киношки, забегаловки. Это все требует немалых расходов.

То ли дело в парке. Там все есть, что нужно в таком возрасте. То есть укромные аллейки, скамейки в этих укромных аллейках, редкие лотки с мороженым и почти полное отсутствие любопытных взглядов.

И хочется верить и ему, и ей, что так будет всегда: небо, трава, деревья, легкий ветерок и главное — очень много хороших слов, которые никогда больше не прозвучат. Ну да, пусть так всегда будет. За исключением мороженого. Борщ с говядиной и жаркое все-таки надежнее.

Мы не надеялись встретить его с ней на главной улице. Мы и не встретили. Мне же повезло, когда я, как всегда, без приглашения, пришел к нему в гости. А приходил я к нему не столько за интеллектуальной беседой, сколько за совершенно уникальными котлетами, которые готовила его мама. Ко мне она относилась очень хорошо. Я к ней относился с большим уважением. Это, в частности, проявлялось в том, что я не съедал все котлеты со сковородки, которую она ставила на стол.

Прихожу я к нему домой. Без приглашения. А у него дома очень симпатичная девочка. Не похоже, что она, как и я, пришла на котлеты. Мы познакомились, и она мне понравилась. Интеллигентная, с чувством юмора. Все по делу. Ну, повезло бродяге. И уже когда я уходил, он мне вдруг:

– Ты будешь у меня свидетелем.

– За что? Ты чего-то натворил, а мне откашливаться, что ты, мол, хороший?

– Идиот! Моим свидетелем на свадьбе!

– Свидетелем на свад… Чего? Ты шо, надумал жениться? А на ком?

– Ты уже не просто идиот, а слепой идиот. Ты же ее видел три минуты назад. В комнате.

– На ней? Она же умная девчонка. И такая симпатичная. А ты…

– Короче, в следующую субботу в десять утра во Дворце бракосочетаний. И оденься прилично. А не в болгарских джинсах и прожженной штормовке, как обычно. И чтобы мы тебя не ждали.

Все это я сообщил своим друзьям в «Вареничной». И тут мы подошли к главному вопросу: а что дарить? Наш опыт в этой области был крайне мал. Ну, на день рождения можно книгу или конфеты. А чего дарить на свадьбу?

В то героическое время основными подарками на свадьбу были или комплекты постельного белья, или сервизы. Иногда могли насобирать денег на поездку в Ялту или в Сочи. Мы себе не могли позволить ничего из вышесказанного. Но подарок был необходим. Тем более что я расписал невесту в таких привлекательных тонах, что подарок должен был быть особенным.

– Та о чем мы вообще говорим? У меня в наличности одиннадцать рублей до следующей зарплаты. Этого хватит только на четыре пачки фотобумаги. Какие родители? Занять у родителей? Забудь и заройся!

– Та подожди, не причитай! Надо решить сначала, какой подарок, а уже потом мы…

– Отличная идея! Сам придумал или в подворотне нашептали? Вот мое предложение: новобрачная пара будет прекрасно смотреться в открытом Lamborghini Diablo. И на фоне неаполитанского неба. Таким подарком мы заткнем рты всем в стране. И когда закончим мотать срок за ограбление сберкассы, тo сможем спокойно…

– Пацаны, кончай ахинею нести. Надо реально прикинуть, что можем. Это же свадьба. А не утренник в детсаду!

Через час интенсивных обсуждений мы пришли к отличному решению. Его без всякой задней мысли предложил самый простодушный из нас:

– А вообще, ребята (у меня зубы начинали ныть от этого «ребята»), с милым рай и в шалаше. Вот и решение — подарим палатку. И символично — рай в шалаше, и практично для молодоженов. Всегда можно уединиться, даже если живешь с родителями в одной комнате. Водонепроницаемая. Ну, это на всякий случай. И относительно недорого.

Во Дворец бракосочетаний я пришел вовремя и в приличной одежде. То есть в брюках, пиджаке и галстуке поверх рубашки. И не в туристических ботинках с подошвой типа «Вибрам», а в еще не надетых со времен школьного выпускного вечера туфлях. Церемония мне понравилась своей краткостью. А также бесплатным шампанским.

Свидетельница со стороны невесты была симпатична, но на меня смотрела с каким-то укором. Может, это был не укор, а антипатия, не знаю. Значительно позже оказалось, что смотрела с антипатией. За что? Оказалось, за то, что я представлял сторону жениха. Она была против него. Ну и меня в ту же корзину.

Жених выглядел очень импозантно. Он двигался солидно, слегка замедленно, и иногда загадочно улыбался. Невеста, как и полагается, выглядела чудесно.

Прием гостей, или, говоря словами Винни Пуха, друзей и знакомых Кролика, проходил вечером в ресторане почти напротив моего дома. Чтобы не показать, что я пришел нажраться на халяву, я появился позже назначенного времени.

Могу поклясться на стопке Библий, что это был единственный случай в истории бракосочетаний среди всех народов и рас, когда свидетель со стороны жениха сидел с самого краю огромного стола. И всего в 68 сантиметрах от входной двери.

Но у всякого облака есть серебристая кромка. Рядом со мной никого не было. А прямо передо мной лежала дунайская селедка, стояли кормушки с финским сервелатом, какими-то удивительными копченостями и другие заморские деликатесы, включая финскую водку.

И никто не глядит мне через плечо. Никто не шепчется с соседом, указывая на меня взглядом. Ешь и пей в удовольствие.

В те времена подобный ассортимент мог быть или на свадьбе рядового гражданина, или входить в обычный ужин рядового товароведа.

Где-то на горизонте, то есть на другом конце огромного стола, я смутно видел жениха с невестой окружении родственников и гостей. А смутно видел потому, что сочетание дунайской селедки и финской водки, оказалось, влияет на оптический нерв. Ну, так утверждают старожилы. Кто бы спорил?

Было шумно и весело, играл живой оркестр. Правда, не только для нас, а для всего ресторана. На свадьбу были приглашены практически все участники любительской киностудии, куда я и он периодически ходили. Вокруг свадебного стола кружило как минимум шесть фотографов-любителей, и, по-моему, кто-то даже снимал кино.

На отсутствие внимания я пожаловаться не мог. Как только дунайская селедка исчезла, мгновенно на ее месте появилась новая. Как и блюдо с сервелатом. Чувствовал я себя, скажем так, весьма приподнято. И очень радовался, что это не моя свадьба и я не должен произносить тосты во здравие. А главное — могу есть сколько угодно и, как говорила Сова, обращаясь к Винни Пуху, безвозмездно.

Спустя три дня мой товарищ рассказал мне, что уже под конец вечера я вдруг вспомнил, что я свидетель жениха, и решил показать всем, что не забыл свои обязанности. Я рассказал всем, в основном обращаясь к невесте, какой жених хороший. Как мы в детском саду сидели на горшках рядом. Как чудесно готовит его мама и какой хороший человек его папа.

Потом, под влиянием момента и не давая себя перебить, я громко процитировал всю поэму Артюра Рембо «Пьяный корабль». Для большего эффекта я продекламировал ее два раза. Мой товарищ утверждал, что официанты застыли с тарелками в руках, слушая это извержение.

– Ну, и какая реакция гостей?

– Гости смеялись и аплодировали.

– Ну, реакция жениха меня не интересует. Он меня назначил, так что я тут ни при чем. А вот реакция невесты?

– Смеялась.

– А, да, а фотографы меня щелкнули?

– Только это и делали. Ты был маленькой звездой вечера. Маленькой по росту. Но потом ты откатил тако-о-ое…

– О господи! Что-то глупое?

– Ну-у-у, не глупое, а даже не знаю, как сказать…

И он мне рассказал, что когда он вел меня домой, ну, понятно, после декламирования ноги уже не держат, я начал цепляться к милиционерам. Я на всю улицу говорил, что форма им не к лицу, что ты знаешь хорошего портного по имени Лейб. И что этот портной просто из уважения к советской власти перелицует их мундиры на что-то более приличное.

Поставив меня перед дверью в мою квартиру, мой товарищ нажал на звонок. Открыла моя мать. На все попытки затолкать меня внутрь я громко шептал на весь подъезд, что здесь я не живу, эту женщину вижу первый раз в жизни и ни за какие коврижки меня в какой-то притон не затащат. Мой отец молча втащил меня в квартиру. Мои родители посмеялись, ибо до такого поросячьего визга я еще не набирался.

И как я мог знать, что спустя всего полгода подобное поведение навсегда изменит мою жизнь. И совсем-совсем не так, как я бы хотел…

Alveg SPAUG