Спрячь нож в улыбке

Вот, к примеру, парадоксально, но факт: все больше денег из Китая уходит сегодня в американские активы, несмотря на то что китайские инвесторы вынуждены переплачивать за них до 24%.

На фоне кризиса недвижимости и слабой динамики китайского рынка американские акции выглядят для многих в Китае более привлекательными: с начала 2021 года китайский фондовый рынок потерял в среднем более 27%, а S&P 500 вырос на 65%. Главный бенчмарк материкового Китая (CSI 300) падал с пиковых 5500 пунктов начала 2021 года до уровней около 4300 пунктов. На пике падения в 2024 году потери китайского рынка и вовсе превышали 40%. Поэтому инвесторы из Китая готовы идти на огромные издержки ради спасения своего капитала.

Но свободно выводить крупные суммы из Китая нельзя, поэтому инвесторы покупают местные фонды, которые вкладываются в американские акции. Спрос на них оказался настолько высоким, что власти увеличили лимиты еще на $16,8 млрд, а управляющим пришлось снова ограничивать покупки.

В результате отдельные фонды стали стоить значительно дороже активов внутри них: разница доходит до упомянутых 24%.

Высокая премия по локальным китайским фондам (QDII) вызвана огромным дисбалансом спроса и предложения. В Китае, повторюсь, действует жесткий валютный контроль. Система квазилегального вывода капитала через фонды QDII (Qualified Domestic Institutional Investor) лимитирована государством.

Когда спрос на американские акции бьет рекорды, выделенные властями лимиты моментально исчерпываются. Фонды закрывают подписку на новые паи.

Новые паи не выпускаются, а желающих купить их на вторичном биржевом рынке становится все больше. В итоге цена пая отрывается от стоимости реальных акций США, находящихся внутри фонда.

Этот феномен объясняется так называемым арбитражем страха, когда институциональные и частные инвесторы соглашаются на гарантированные краткосрочные убытки (переплата в 24%) ради ухода от долгосрочных системных рисков внутри Китая.

Таким образом, если китайский капитал продолжит перетекать в США, то он может стать дополнительным и, возможно, сильнейшим источником роста американского рынка, что само по себе является явлением очень и очень парадоксальным.

Впрочем, судя по всему, именно это обстоятельство могло заставить американского президента Трампа понизить градус воинственной риторики в адрес Китая и мотивировало его лично встречать председателя КНР Си Цзиньпина прямо на взлетно-посадочной полосе авиабазы Эндрюс во время недавнего визита китайского лидера в США.

Пока Трамп публично демонстрирует дружелюбие, американское казначейство и торговое ведомство прекрасно понимают: чем сильнее Пекин закручивает гайки валютного контроля, тем выше становится «премия за страх» и тем охотнее китайские элиты ищут лазейки, чтобы перевести свои юани в американские доллары.

Игра в гостеприимство здесь коммерчески оправдана. Зачем публично ослаблять экономику оппонента агрессивными действиями, если его собственный внутренний кризис заставляет инвесторов добровольно переплачивать четверть стоимости ради того, чтобы отдать свои деньги американскому рынку?

Соглашаясь на потерю 24% капитала прямо на входе, китайский частный сектор фактически субсидирует стабильность американской финансовой системы. Для Вашингтона это идеальный сценарий: чужие деньги разогревают спрос на американские активы.

Китайские инвесторы, скупающие паи QDII, фактически заставляют маркетмейкеров и крупные фонды выкупать базовые американские акции на биржах Нью-Йорка, толкая индексы S&P 500 и Nasdaq к новым историческим максимумам.

Словом, когда ваш финансовый пылесос выкачивает с бешеной скоростью чужую ликвидность, совсем не зазорно поиграть в нарочито любезное гостеприимство. Тем более для Трампа, для которого рост американского рынка всегда был чуть ли не его персональной религией.

Как учат сами китайцы, спрячь нож в улыбке — от тебя не убудет!

Тимур СЕЙТМУРАТОВ