Русские дети

Посвящается Игорю и Рите

«Нам было легче,- любит говорить моя мама, обращаясь ко мне с сестрой, росшим во времена брежневского застоя, – у вас было меньше выбора».

Действительно, нам надо было закончить школу (с хорошими оценками, чтобы приняли в институт),  поступить в вуз(куда возьмут, где найдется блат), выйти замуж (чем раньше, тем лучше), распределиться в Киеве, защититься.

Нашим родителям было легче. Мы убирали квартиру, ходили за молоком, сдавали бутылки. И еще важнее: мы говорили на одном языке, читали те же книги, любили «Три мушкетера» и «Два капитана». Мы знали своих бабушек и дедушек полными сил, на пике карьеры. Они были людьми занятыми, но всегда находившими для нас время и тепло.

По нам прошла «линия отреза». Эмиграция расколола семьи и разрушила привычный уклад. Люди, запечатленные на семейных фотографиях, сегодня  разбросаны по трем странам, так же разбросаны и семейные могилы. A нам выпала миссия вывезти наших бесценных чад из авторитарного СССР в демократические страны.

У маминых внуков – моего сына и двух племянниц, как и у других «новых американцев» с русскими корнями, почти неограниченная свобода выборa будущего.Готовы ли они к этому? Готовы ли к этому мы, их родители?

Ведь извечная проблема «отцов и детей» в нашем случае стала проблемой русских отцов (и матерей) и их американизировавшихся детей.

Я знаю семьи, где дети плавно и естественно вросли в американскую культуру, не утратив русских корней. Они уважают родителей, звонят бабушке, читают русские книги, и я «снимаю шляпу» перед воспитавшими их людьми.

Но, как говорится, «не с нашим счастьем». Наше недопонимание с сыном началось, когда ему было лет двенадцать. Если бы мне раньше сказали, что это произойдет, я бы не поверила, так как ничто не предвещало осложнений.

Детство начиналось, как у многих сверстников. Городская квартира, большая семья. Двор, приятели. Санки зимой, теплый Днепр летом. Книги, переходившие из поколения в поколение.

Ему было 5 лет, когда мы эмигрировали в Израиль, и его слезы при прощании с дедушкой в Шереметьево я буду помнить всю жизнь.

Наш путь в Калифорнию продолжался шесть лет, нас мотало из страны в страну, из одного города в другой, и в этом круговороте незнакомых культур, языков, традиций, центром его мира оставалась семья. Он прекрасно говорил и читал по-русски, даже вел дневник. Помню, во время первой войны с Ираком, когда мы будили его во время воздушной тревоги и одевали в противогаз, я давала ему для чтения толстую книгу рассказов Носова. Так и коротали ночь до отбоя, сидя в противогазах в “хедер haатум” (заклеенной липкой лентой комнате, которая, по мнению израильских властей должна была защитить нас от иракских химических атак): мы – за приемником, он – за книжкой.

Мой доверчивый ребенок, маленький мечтатель, мужественно вместе с нами перенесший перипетии двух эмиграций, выучивший 4 языка, чтобы потом забыть 3 из них, – как и когда мы потеряли контакт? Наверное, когда он решил перестать быть русским и захотел стать таким, как все. Вот тут все было пересмотрено и раскритиковано: образ жизни,  еда, одежда, имя, родители.

Однажды, вернувшись домой от своего американского друга, сын с завистью заметил, что Кевину живется гораздо лучше: его мама не работает, и у них такая замечательная еда. Если я все-таки намерена продолжать работать, нельзя ли, по крайней мере, перестать кормить его котлетами?

Я в это время работала в большой компании, «боролась за место под солнцем», но к семейным обязанностям относилась очень серьезно. Я тогда еще не знала Нателлу и не подозревала о фаршированных перепелках, но ради сына с радостью бы взялась за самое изысканное американское блюдо. На мой вопрос, что же такое он ел у Кевина, сын с нежностью промолвил: «Гамбургер».

Поменять котлеты на гамбургер в обеденном меню, безусловно, не составляло труда. Но вот что было делать с литературой, историей, музыкой, традициями, о которых я не имела понятия?  Мои отец и дед были когда-то болельщиками киевского «Динамо», как и мой муж, поэтому я всегда могла поддержать разговор о футболе. А вот американский футбол я смотрела всего несколько раз, разбираюсь плохо, кумиров прошлых лет не знаю.  И так во всем.

Чтобы не потерять связь с детьми, нам, родителям, приходится получать образование на двух уровнях: нашем и их.  Как-то меня навестила старая киевская подруга, живущая сейчас в Балтиморе. Она заговорила с моим сыном об ансамблях, популярных в то время среди подростков, о книгах, о которых я никогда не слышала. Моя подруга читала и продолжает читать все, что интересно ее детям, смотрит те же фильмы, слушает «их» музыку. Говорит, что это развивает ее интеллектуально, создает общие темы для разговора с сыном и дочерью, улучшает взаимопонимание.

И  все-таки стержнем взаимопонимания и доверия остается уважение к этим мальчикам и девочкам, даже если мы и не всегда с ними согласны. Peer canceling, K-club, Leadership training, раздача еды бездомным, работа по вечерам в бесплатной благотворительной поликлинике, – на что только ни уходит время, которое можно было бы потратить на учебу, спорт, отдых! Все, что когда-то мы называли общественной работой и чего часто избегали, вошло в их жизнь естественным образом. И здесь от нас, русских родителей, требуется много такта и деликатности, чтобы не навязывать ребенку своё мнение, не ранить его, сохранить его доверие.

А доверие так необходимо… Особенно, если дети мучительно переносят то, что они не такие, как все, обвиняют в этом свое “русское происхождение”, страдают. Казалось бы, так естественно было бы обсудить это с родителями, самыми близкими, любящими, переживающими людьми. Но нет! Помощи и совета они ищут вне дома. И хорошо, если у профессионала.

Лет в 13 мой сын очень тяжело переживал, что у него нет друзей, и, когда отказ от русского быта и котлет не помог, он совсем загрустил.

Потом он где-то подобрал рекламу «тренеров жизни» (трудно перевести на русский это название), работавших с группой детей, и записался к ним. Мы уступили, хотя услуга была дорогая и не покрывалась страховкой. Сын и по сей день, считает, что эти встречи положили начало его превращению в общительного, приятного, уверенного в себе человека.

Сейчас я сама работаю с одним подростком, и, если верить его матери, наши занятия помогают ему найти свое место в жизни.

Примерно в то же время, когда произошла история с гамбургером, под предлогом борьбы с акцентом сын отказался сначала читать, а потом и говорить по-русски. Он очень ясно дал понять, что, если мы желаем получать от него исчерпывающие ответы по интересующим нас темам, то эту информацию мы будем получать на английском.  Мы с мужем решили «поступиться принципом»,  потому что главное – это взаимопонимание, неважно, на каком языке.

С тех пор в нашем общении с сыном установился некий «статус кво»: мы к сыну обращаемся по-русски (потому что наш русский гораздо лучше, чем английский, и потому, что мы хотим, чтобы русский язык сохранился хотя бы в его «пассиве»), а он к нам – по-английски.

Когда сыну было 15, я повезла его в Москву и в Киев.  Ему там было интересно, понравилось, вернулось уважение к языку и культуре. Благодаря этой поездке, а также общению на русском с дедушками и бабушками, для которых он все-таки сделал исключение, он хоть немного сохранил русский язык.

Мы не единственные родители, вставшие перед дилеммой: надо ли сохранять у ребенка русский язык?  Есть семьи, где родители сами перешли на английский в общении с детьми. Мне кажется, что такое стоит делать только, если английский язык родителей достаточно богат и сравним с их русским, а не с жаргоном  Эллочки-людоедки.

Многие родители, наоборот, записывают детей в воскресные русские школы, где читают букварь и ставят русские пьесы; посылают детей  каждое лето в Россию на каникулы. Однако если ребенок живет, как и родители, следуя только русским правилам, Америка никогда  не станет   его страной.

Конечно, я знаю несколько молодых людей, одинаково свободно владеющих обоими языками и одинаково комфортно чувствующих себя в обеих культурах, – но это скорее исключение, а не правило.

Вырастая, многие дети заново открывают для себя язык и культуру. Моя племянница недавно побывала в Киеве, откуда ее увезли в шестилетнем возрасте, и настолько полюбила его, что решила поехать туда преподавать английский. Ее не переубедить. Вот так резко и неожиданно проросли корни.

По-человечески, я этого боюсь и  надеюсь, она там надолго не задержится. Вспоминаю судьбу Али Цветаевой и дальних родственников мужа, приехавших в двадцатых годах поработать в СССР и застрявших там навсегда, когда захлопнулся «железный занавес».

Как ее Life Coach, я считаю свою племянницу «creative, resourceful, and whole». Она умная девочка, разберется. Это ее жизнь.

Серьезный пробел в образовании родителей чувствуется, когда детям приходит время поступать в колледж. Мы хотим оставить их возле себя, a они стараются уехать подальше. Мы хотим университет по средствам, а они –  попрестижнее.

На самом деле, можно поступить в самые престижные университеты, и они окажутся «по средствам», но надо этим серьезно и осмысленно заниматься. Такому нас не учили. Я консультирую родителей и подростков перед поступлением в университет и вижу, как много возможностей упущено оттого, что родители не могут правильно оценить ситуацию.  Тема эта сама по себе заслуживает отдельной статьи, но хочу сказать, что готовиться к поступлению надо, как минимум, начиная с десятого класса. Приобретать необходимые навыки, делать SAT, посещать университеты, искать стипендии, сбалансировать учебу с внеклассной работой и спортом. К наиболее эффективным результатам приводит комбинация работы Life coach (помочь ребенку разобраться, чему и где он хочет учиться) и консультанта (как  этого добиться).

А как приятно сознавать, что наши русские дети учатся в лучших американских университетах, да еще и с академическими стипендиями! Наши возможности были когда-то так ограничены, – пусть же дети наслаждаются полной свободой выбора в этой стране. Наши дети – хозяева своей судьбы, и в этом наша заслуга. Так значит, все было не зря: унизительные очереди в ОВИР, отказ от гражданства, слезы на вокзале, ночные страхи, борьба за существование.

Yes, we made it!

Инна ТРЕГУБ

“Upgrade your life” coaching and consulting;

inna@innacoaching.com ; (818)486-3797