Романс в стиле регтайм

На улице и дома,

В любое время дня,

В метро, на пляже, в парке

И в трамвае

Один мотив знакомый

Преследует меня

И я его повсюду

Напеваю…

(«Навязчивый мотив», А. Махлянкин, Г. Рябкин)

 

Я приехал сюда шесть дней назад. Не по своей воле. Другими словами, в командировку. Жил на окраине, в так называемом cоцгороде, рядом с заводом. Никак не получалось выбраться в город и осмотреться. Но в день перед отъездом наконец повезло. Я закинул свою спортивную сумку в камеру хранения на вокзале (поезд уходил на другой день утром) и пошел по улицам. Без всякого плана.

Когда стемнело и уже пора было возвращаться в гостиницу, я наткнулся на толпу. Толпа клубилась у входа в здание, похожее на Дворец культуры.

– Что за кинуха? – обратился я к группе парней, угрюмо дымивших чуть в стороне.

– Оно тебе не надо, – приветливо отозвался один из них, даже не обернувшись в мою сторону.

– Раз не надо, значит индийское, – оставил я за собой последнее слово. Меня проигнорировали. Я уже практически прошел мимо толпы, когда услышал:

– Ну нет билетов! Касса закрылась. Какого черта здесь торчать?

– Но он же здесь только один вечер… Ну придумай что-нибудь! Ты же на мехмате.

Я приостановился. Это точно было не кино. И не дискотека. Эта пара шла в нескольких шагах позади.

– Извините, я приезжий… Не могу понять, с чего здесь такой ажиотаж?

Когда мне объяснили, я, не дослушав, ввинтился в толпу, убедился, что касса закрыта, и отправился напрямую ко входу в этот Дворец культуры. Шансы пройти в зал у меня все же были. Несколько лет назад я получил на любительской киностудии в родном городе удостоверение с магической надписью «Киностудия» на обложке. Не иначе как добрый ангел посоветовал сделать обложку красного цвета. Сочетание цвета и надписи творило чудеса. Всегда. Так почему бы и не сегодня?

Вход из-за толпы был практически не виден. Несколько дружинников и молодой человек с цепким взглядом стояли в дверях.

– Куда? Где билет?

– Я к Леониду Аркадьевичу, – и я несколько секунд подержал красную книжечку на вытянутой руке. Дружинники отступили, но не молодой человек с цепким взглядом.

– Он вас ждет?

– Надеюсь, что да. Как к нему пройти?

– Разрешите ваше удостоверение на минуту?

– Пожалуйста.

Я не боялся разоблачения. Фотография была моя. Моя должность, ассистент режиссера, была четко пропечатана. Как и моя фамилия. Все остальное скрывали стратегически перекрывающие друг друга две печати. А скрывали они то, что эта киностудия любительская и принадлежит институту. К которому я вот уже несколько лет не принадлежал.

– Проходите. Второй этаж. Дежурный покажет вам его комнату. Но учтите, концерт начинается через двадцать минут.

– Вишь, мент в штатском корочку показал – и пожалста, в партер! Вот гад!

Это – громко – из группы злопыхательниц, которые тщетно пытались заинтересовать дружинников.

А вот теперь начиналось самое неприятное. Ну как я объясню свое появление? Никак.

– Леонид Аркадьевич? – хотя в комнате, кроме него, никого не было. А в том, что это он, сомнений нет.

– Извините, мы знакомы?

И вот он, момент истины,

– Нет. Но я окончил музшколу в том же городе, что и вы. Здесь в командировке. Увидел, что вы выступаете, и решил…

– Понимаю (с улыбкой). Вам одну контрамарку или…

– Одну! Спасибо, Леонид Арка…

– Не за что. Не спрашиваю, как вам удалось пройти. Извините, времени нет. Всего хорошего.

И вот я в зале. На ступеньках мест нет. Стоят вдоль стен. Одна молодежь. На сцене рояль, он – и два часа потрясающего джаза. Бесполезно пытаться рассказать об этом. Когда-то Василий Аксенов написал «Простак в мире джаза, или Баллада о тридцати бегемотах». Лучше не напишу. Похожее ощущение я испытал много лет спустя в другой стране, в городе, из которого джаз пошел по всему миру. А сейчас все чувствующий зал каждые несколько минут взрывается аплодисментами после очередной филигранной аранжировки или импровизации.

Концерт подходит к концу. По времени, но не по настроению. И джазовый пианист это чувствует. И, обращаясь к публике, говорит традиционные слова – что прекрасная аудитория, что благодарен за прием… А потом не совсем традиционно добавляет, что в благодарность хотел бы сыграть еще немного. Рев зала в ответ. И еще почти сорок минут великолепной «сборной солянки» – Jelly Roll Morton, Oscar Peterson, Scott Joplin, Dave Brubeck, Charles Davenport и другие, которых я раньше не слыхал.

Казалось, концерт мог продолжаться до утра. Пианист жил джазом. И зал это чувствовал. Расходились как-то замедленно. Я видел, что зрители, не знакомые друг с другом, перебрасывались какими-то фразами, потом останавливались и начинали что-то обсуждать. И по восторженным репликам это не походило на обсуждение продовольственной программы.

Уходить не хотелось. В гостинице я рассчитался, а до поезда было еще часов одиннадцать. Я решил перекантоваться на вокзале, торопиться было некуда. Еще раз оглянувшись на Дворец культуры, я медленно двинулся в сторону вокзала.

Кто-то впереди начал насвистывать Maple Leaf Rag. Но дальше нескольких первых тактов дело не шло. Я подсвистел продолжение. Идущий впереди засмеялся и оглянулся.

Идущий оказался идущей. Джинсы, куртка, руки в карманах, какая-то кепка на голове. Вид немного хулиганистый. Наверное, так и должна выглядеть молоденькая зрительница после джазового концерта. Мы разговорились. Конечно, о концерте.

– Вы на кого учитесь?

– Судя по вопросу, вы явно приезжий. У нас так с женщиной разговор не начинают.

– А как?

И второй раз за вечер прозвучало почти то же:

– Оно вам не надо.

Я решил не сдаваться:

– Судя по вашей реакции, вы точно местная.

Она улыбнулась.

– А какая должна быть реакция, если знакомство начинают со свиста? Вы бы еще попросили закурить.

– Ну, это был джазовый свист. И если бы вы так дико не фальшивили, то…

Сработало. Она замедлила шаги.

– Фальшивила?! Да я этот рег знаю лучше, чем вы свою фамилию! И, кстати, я уже почти пришла.

– Чудесно. Я почти тоже.

И я рассмеялся, увидев ее удивленный взгляд:

– Да нет, у вас в квартире я жить не собираюсь.

– Боже, а я так надеялась.

– Мне к вокзалу. Поезд утром. Да, и вот еще… Какая аранжировка вам понравилась больше всего? Мне, например, вот этот фрагмент из Flamingo Эллингтона… Вспоминаете?

Мы просидели на крылечке ее дома до шести утра. Дом был старый, одноэтажный. И всего в нескольких кварталах от вокзала. Говорили обо всем. И о джазе тоже. Так говорят, когда знают, что больше не увидятся. Ее мама несколько раз выходила на крыльцо, но, постояв пару минут, молча уходила в дом. Дени (с ударением на «и») заскочила в дом и вынесла мне толстый свитер, который я, после недолгого упрашивания, надел.

Было уже не прохладно, а холодно. Меня начал пробирать легкий озноб. Но не от холода, а от последствий трех чашек кофе и стакана воды, который Дени вынесла из дому. Ей-то было хорошо. По разным поводам она как минимум раз пять бегала в дом. Я же, как статуя командора, предпочитал не двигаться, ибо мне деваться было некуда. Чтобы хоть как-то отвлечь мозг от очень насущной проблемы, я рассказал Дени все, что только читал о джазе. Когда проблема становилась особенно насущной, я переходил к вокалу и художественному свисту.

– Слушай, Дени, а соседи ничего, что я воспроизвожу Take Five Брубека в полный голос? Уже начало третьего ночи.

– Во-первых, у нас соседи привыкли к алкашам, так что без проблем. Здесь и не такое слыхали. Во-вторых, Take Five написал Пол Десмонд. А квартет Брубека только…

– Дени, ты такая умная и красивая, что уезжать не хочется. Серьезно. Все, больше не скажу ни слова. А ты смотри в другую сторону. Да не на мои колени, а на забор!

Упрекнуть ее в отсутствии гуманности я не могу. Она несколько раз предлагала мне заскочить в дом, «если очень надо». И что ее мать не возражает. А когда я узнал, что она на третьем курсе мединститута, все встало на свои места. Базовые физиологические функции организма они уже проходили. Но мне было неудобно. Знакомы меньше трех часов. Чертов кофе!

Часам к пяти утра я уже не хотел уезжать из этого города. Меня не гнали. Я был согласен ходить за водой к колонке на улице. Я не возражал научиться колоть дрова. И даже жить без телефона. Лишь бы…

Дени проехала со мной в поезде до ближайшего полустанка, всего-то минут пятнадцать.

– Дальше не поеду, а то ты сильно возомнишь.

Я молчал.

– Тут автобус ходит, почти до дома. Так что ничем ради тебя я не пожертвовала.

Молчание.

– Больше не приедешь?

– Не знаю.

– Значит, нет. А если фестиваль джаза и…

– Идиотский вопрос. Тогда, значит, так: я люблю спать мордой к открытому окну, в комнате должно быть холодно и ветрено, а также…

– Отлично. В курятнике один угол не занят.

– Да, а также вечером в меню – молочнокислые продукты.

– Схвачено. Прокисших продуктов заготовлю, залью молоком. Так, все, мой полустанок…

Этому городу везет на знаменитостей. Вчера в этом городе повезло мне. Я услышал Леонида Чижика. И я встретил Дени. Девушку, которая по дороге домой насвистывала Maple Leaf Rag.

Alveg Spaug©2020