Прейскурант на детские слезы
Когда-то детская слеза была мерилом абсолютной боли. Чистым, вне политики, границ и идеологий. Но добро пожаловать в реальность XXI века: сострадание стало биржевым товаром. У горя есть конверсия, у детских смертей — четкий прайс-лист и индекс медийной ликвидности.
Пока миллионы включают праведный гнев по свистку из соцсетей, давайте откроем сухие статистические данные. Без эмоций. Только математика трупов.
С начала XXI века в мире умерло более 80 миллионов детей в возрасте до пяти лет. От банального отсутствия чистой воды, еды и копеечных антибиотиков. Вдумайтесь в эту цифру: 80 миллионов. Это больше, чем суммарные потери всех стран за всю Вторую мировую войну — самую кровавую бойню в истории человечества, о которой без умолку кричат учебники и историки. Только во Второй мировой гибли солдаты и взрослые за шесть лет войны. А здесь 80 миллионов младенцев и детей были стерты с лица земли в мирное, сытое, «прогрессивное» время.
Где демонстрации? Где тысячи инсталляций на площадях Парижа и Лондона? Где слезливые треки в соцсетях? Их нет.
Возьмем локальные конфликты. Прямо сейчас в одном только Судане, по данным ООН и UNICEF, больше 800 тысяч детей находятся на грани голодной смерти из-за войны. Десятки тысяч погибли от бомбежек, этнических чисток, малярии и истощения. В лагерях беженцев дети умирают сотнями каждые сутки — тихо, на руках истощенных матерей.
Знаете, почему лента не взрывается от кадров из Судана, Конго, Йемена или Сомали? Ответ циничен до тошноты: умирать нужно правильно. На смертях африканских детей нельзя заработать политический капитал. В их гибели нельзя обвинить евреев или Запад. Их трагедия стоит ровно ноль долларов на мировом рынке хайпа. Она не генерирует охваты. Зато в Газе детская смерть — главный экспортный товар и основа PR-стратегии.
Вы смотрите на шокирующие отчеты хамасовского минздрава, которые западные медиа послушно тиражируют слово в слово, и сжимаете кулаки от жалости. Но вам забыли показать внутренности этой фабрики.
Графа «ребенок» в отчетах террористов — резиновая. Туда автоматически вписывают 14–19-летних подростков, прошедших лагеря боевой подготовки, обученных стрелять из РПГ, минировать дома и запускать боевые дроны. В бою это вооруженный боевик. Но стоит его ликвидировать — он по щелчку пальцев превращается в графу «убитый невинный ребенок» для отчетов ЮНИСЕФ. Туда же без разбора идут жертвы собственных бракованных ракет, упавших на свои же улицы.
Смерть собственного молодняка для них не трагедия. Это инструмент давления. Чем больше тел в кадре, тем больше траншей от доноров, тем громче вой полезных идиотов по всему миру.
Цинизм эпохи не в том, что мир стал жестоким. А в том, что жалость стала дрессированной. Людей научили плакать строго по команде, когда на экране появляется нужный хэштег, и наглухо закрывать глаза на десятки миллионов реальных жертв, за которые никто не платит.
Это не сострадание. Это дешевое лицемерие, купленное за лайки и чужую кровь.
Алони ЭЛИНЕЛЬ
С фактическими данными о гуманитарной катастрофе и масштабах детских жертв в Судане можно ознакомиться в брифинге UNICEF в ООН о ситуации с детьми в Судане, где подробно раскрыты подтвержденные цифры потерь и риски массового голода.
Иллюстрация: коллаж автора на основе фотоматериалов из открытых источников. Все права на оригинальные снимки принадлежат их правообладателям. Использовано в информационно-аналитических целях (Fair Use).
