Плёнки Миндича: украинский «Уотергейт» эпохи войны

Так в украинскую политическую мифологию вошли «пленки Миндича».

Название звучит почти кинематографично. Но за ним — операция НАБУ под кодовым именем «Мидас». Царь, превращавший в золото все, к чему прикасался. Пока золото не убило жизнь вокруг него.

С чего все началось

Детективы НАБУ больше года собирали материалы о схемах вокруг «Энергоатома». В июле 2025 года начался скрытый мониторинг квартиры на Грушевского, 9а — адреса, который вскоре станет синонимом системы.

В ходе расследования записали сотни часов. 10 ноября 2025 года на столах следователей лежали спортивные сумки с миллионами долларов, перетянутыми банковскими резинками. Вместо квитанции — запись разговора. К 25 ноября в бэк-офисе главного фигуранта — 527 досье на чиновников, депутатов, министров, журналистов, силовиков.

На пленках — не голос власти. Это ее шепот, который не предназначался для эфира. И шепот этот принадлежал одному человеку.

Центральной фигурой стал Тимур Миндич. Совладелец «Квартала-95». Тот, кто познакомил Зеленского с Коломойским. В чьей квартире президент отмечал день рождения. На чьем «Мерседесе» приехал сдавать анализы на наркотики. С кем Зеленский ездил на шашлыки после инаугурации. Имя, которое не звучало публично. Связь, пронизывавшая власть сверху донизу.

19 ноября 2025 года НАБУ предъявило Миндичу обвинение. В нем сказано: Миндич использовал «дружеские отношения с президентом Украины Зеленским В.А.» для организации преступлений. Официальный документ украинского антикоррупционного ведомства. Не журналистское расследование.

История перестала быть делом о коррупции. Она стала вопросом: где кончается друг президента и начинается сам гарант конституции?

В чем суть обвинений

Компании отдавали 10–15%. Кто соглашался — работал. Кто отказывался — терял все. Схема называлась «Шлагбаум». Барьер поднимают после оплаты. Неофициальной. Наличными. Навсегда.

Главный шок «пленок» — не в экзотике, а в рутине. Коррупция стала формой государственного управления.

К реализации Миндич привлек бывшего замруководителя Фонда госимущества Игоря Миронюка (теперь советника министра энергетики) и бывшего правоохранителя Дмитрия Басова. Позывные — Рокет и Тенор. Для схемы создали бэк-офис. Теневая вертикаль с полной инфраструктурой: бухгалтерия, документооборот, таблицы Excel. Только налоги платили не в казну — себе.

Пока в правительственных кабинетах писали стратегии энергонезависимости, на Грушевского, 9а считали, сколько стратегия стоит в процентах.

На записях — разговоры о деньгах, которые приносят наличными. Цифры: сотни тысяч и миллионы долларов. Некоторые разговоры звучали страшно именно своей обыденностью. В одном, датированном сентябрем 2025 года, участники обсуждают контракт на строительство защитных сооружений для энергообъектов — укрытий на Хмельницкой АЭС. Контракт на 3 миллиарда гривен. Откат — 90 тысяч долларов.

Фигуранты недовольны. Они решают отложить новый контракт на 4 миллиарда гривен, чтобы повысить размер взятки с 10 до 15%. Параллельно с совещаниями о защите АЭС от российских ракет Миндич считает, сколько ему принесут эти укрытия. После обсуждения размера отката участники разговора предлагают перенести следующий контракт.

А затем Миндич говорит фразу, которая стала одной из самых цитируемых в деле: «Будет шумно. Не хочется подозрение получить». Его собеседник отвечает: «Я хочу, бл*дь, посмотреть на этого эксперта, который это расшифрует».

Они не знали, что записи уже слушают. И что вскоре станет ясно: энергетика была лишь частью механизма.

Оборонка: от «Квартала-95» до ракет дальнего радиуса

Миндич уже превращал в золото вторую отрасль — ту, где счет идет не на прибыль, а на выживание.

Fire Point росла с той скоростью, с какой в военное время растут только проекты у людей с доступом к власти. Контракты — около $1 млрд за 2025 год.

В конце ноября выяснилось: Миндич обсуждал Fire Point с человеком, чей голос журналисты опознали как голос министра обороны Умерова. Разговоры касались масштабов производства ракетного вооружения.

29 апреля 2026 года «Украинская правда» обнародовала запись от июля 2025-го: Миндич и секретарь СНБО Рустем Умеров обсуждают оборонные контракты, финансирование Fire Point, закупку бронежилетов. Через две недели Умеров станет свидетелем по делу Ермака.

Совладелец Fire Point Денис Штилерман позже подтвердил: Миндич пытался получить 50% акций компании. «Переговоры достаточно долго продолжались, он выражал живой интерес, но мы ему отказали». На записях Миндич говорил «мы»: «Мы всю прибыль вложили в первую, пятерку и семерку».

Постепенно выяснялось, что записи касаются уже не только энергетики, но и оборонных контрактов, причем на уровне высших чиновников. Человек из ближайшего круга президента оказался связан со всеми тремя. А Украина в это время ежедневно просила Запад о деньгах, оружии и доверии — и получала десятки миллиардов долларов.

До этого момента речь шла о коррупции. Теперь — о способности государства продолжать войну.

Три врага одновременно

Война задала вопрос, на который нет учебника: можно ли победить коррумпированным государством? Враг оказался не один. Россия наступает с востока. Коррупция разъедает изнутри. А третий — те, кто превращает коррупцию в пропагандистское оружие против самой Украины.

Фамилии фигурантов — Миндич, Зеленский, Коломойский, Цукерман — мгновенно стали инструментом российской пропаганды. Скандал начали интерпретировать через этническую призму: национальность отдельных участников превратили в объяснение самой коррупции. Хотя коррупция в постсоветских государствах никогда не зависела от этнического состава элит.

Записи превратили государство в шум: тысяча часов, где власть говорит не с трибуны, а из-за стола, над пачкой долларов.

Особенно болезненны имена из внутреннего круга Банковой. «Вова» и «Андрей» — СМИ связывают их с Зеленским и Ермаком. Обсуждается элитный кооператив в Козине: имения для Зеленского, Ермака, Миндича. Упоминается «Макс Донец» — охрана президента.

Тысяча часов записей. Не компромат — археология власти. «Пленки Миндича» сравнили с Уотергейтом. Не из-за масштаба. Из-за вопроса: знала ли верхушка?

Друг президента

12 ноября 2025 года Зеленский дал интервью Bloomberg. Сказал, что не общался с бывшим бизнес-партнером «с самого начала объявления о расследовании». Добавил: «У президента страны, которая находится в состоянии войны, не может быть друзей».

Но у президента были записи. И на записях — друзья.

Студию «Квартал-95» они создали 20 лет назад. В 2019-м Зеленский передал Миндичу долю, уходя в политику. После инаугурации, по данным СМИ, общались постоянно.

Актер Евгений Кошевой из «Квартала-95» рассказал в начале 2026 года о разговоре с Зеленским после скандала: «Говорит, что сильная подстава. Очень сильная. Я говорю: на голову не натянешь. Говорит: „Да. Это апперкот. Под дых“. Я не знаю, надломило его это или нет, но ощущение, что да. Просто не показывает, потому что война».

Когда вокруг политика возникают такие имена и такие обстоятельства, версия «я не знал» неизбежно вызывает все больше вопросов.

Журналист «Украинской правды» Михаил Ткач сказал прямо: «Если факты на пленках окажутся правдивыми, у фигурантов по имени „Вова“ и „Андрей“ может возникнуть необходимость просить низших фигурантов взять вину на себя».

CNN зафиксировала напряженность между ближайшим окружением президента и антикоррупционными органами, созданными по настоянию Запада. А швейцарская Neue Zürcher Zeitung резюмировала прямо: «Миндич… вряд ли мог бы это сделать без покровительства Зеленского».

Дилемма

Скандал поставил власть перед вопросом: можно ли спасти государство, убивая правду о нем?

НАБУ и САП созданы под давлением Запада. Остановить их — подорвать доверие союзников, которые финансируют войну. Но с начала вторжения любую критику называют «работой на Кремль»: не время, критика деморализует, помогает врагу.

Многие молчали годами, считая критику во время войны опасной.

Но молчание о коррупции — это не защита государства. Это соучастие в его разрушении. Украинское издание, 2023-й: «Зачистка оппозиции снизила контроль над коррупционерами в вышиванках. Критиков объявляют агентами Кремля».

Замалчивание оказалось подарком Кремлю не меньшим, чем сама коррупция. Журналистка Ольга Мусафирова: «Это не фейки, а жгучая реальность. Она уже дана Кремлю в ощущениях».

Дилемма оставалась неразрешенной. Но власть сделала выбор.

Инстинкт самосохранения

Зеленский попытался взять антикоррупционные органы под контроль.

В июле 2025 года он подписал закон, фактически лишивший НАБУ и САП независимости и поставивший их под контроль генерального прокурора, которого назначает президент. Объяснял это Зеленский борьбой с «российским влиянием» в антикоррупционных органах.

Принятию закона предшествовали задержания детективов НАБУ. СБУ задержала детектива, который руководил расследованием «Мидас». Обвинение: планирование торговли технической коноплей с Дагестаном — якобы преступление против нацбезопасности. СБУ опубликовала аудиозаписи в доказательство. На них — Узбекистан. В титрах СБУ — Дагестан.

Позже выяснилось: документы с грифом «Для служебного пользования» оказались в бэк-офисе Миндича 17 июля, за дни до спецоперации СБУ против детективов НАБУ.

Кто-то из силовых структур сливал информацию коррупционерам о том, что за ними следят.

8 мая 2026 года вышла третья часть «пленок». На них — разговор заместителя прокурора с фигурантами дела. Речь шла о «старых дружеских отношениях» с куратором правоохранительной системы в Офисе президента. Прокурор без права просмотрел персональные данные участников — за месяц до операции. Через 10 дней один из фигурантов бежит в Вену. Миндич пересекает границу ночью — за часы до следователей.

Реакция последовала мгновенно. Сотни людей вышли на улицы крупнейших городов, несмотря на комендантский час и военное положение. Улицы заговорили громче пленок. Европейский союз заморозил помощь, которая могла составить до $60 млрд, и пригрозил отказом в членстве. Соучредитель Центра противодействия коррупции Дарья Каленюк заявила The Wall Street Journal: «То, что происходит, — это демонтаж антикоррупционной инфраструктуры в Украине».

Под давлением общественности и Запада скандальный закон был отменен.

Урок оказался прост: даже во время войны общество не готово смотреть, как власть убивает собственную антикоррупцию.

Что стало результатом

Власть среагировала так, как реагируют все механизмы: попыталась убрать не саму гниль — ее видимость.

После начала операции прошли обыски, были предъявлены подозрения ряду фигурантов, а часть участников дела покинула Украину или оказалась в розыске.

22 ноября 2025 года Миндич и Александр Цукерман объявлены в розыск. 26 января 2026-го документы направлены в Интерпол. Оба в Израиле, гражданами которого являются. Израиль своих не выдает.

19 ноября 2025 года Верховная Рада уволила министра энергетики Светлану Гринчук и министра юстиции Германа Галущенко (бывшего министра энергетики). 15 февраля 2026 года Галущенко был задержан при попытке пересечения границы.

Но самым громким стало то, что произошло 28 ноября 2025 года.

Утром у Андрея Ермака, главы Офиса президента, прошли обыски НАБУ и САП. Вечером того же дня Зеленский объявил об отставке Ермака и о «перезагрузке в Офисе президента». Это произошло за сутки до того, как Ермак должен был вылететь в США на переговоры с посланниками Трампа о мирном урегулировании.

На пленках Ермак фигурировал под псевдонимом «Али-Баба».

Отставка не стала финалом. 11 мая 2026 года, спустя полгода после ухода с поста, Ермаку вручили официальное подозрение. Дело связано с элитным строительством под Киевом и отмыванием почти $10,5 млн. На следующий день САП потребовала его ареста. Экс-главе Офиса президента предложили выход под залог в $4,1 млн. Свидетелем по делу должен был стать Рустем Умеров — тот самый, с кем Миндич обсуждал оборонные контракты на записях.

НАБУ особо подчеркнуло: президент Зеленский фигурантом расследования не является. Согласно закону, действующий глава государства обладает президентским иммунитетом, да и антикоррупционные органы (НАБУ и САП) не имеют законных полномочий вести досудебное расследование в отношении действующего президента.

Владимир Фесенко, глава киевского Центра «Пента», «Медузе»: «Рано или поздно этот вопрос надо было решать. Если бы он остался, возник бы риск политического кризиса. Поскольку он был главой переговорной делегации с США по завершению войны, это создавало проблемы и риски ослабления позиции».

По данным СМИ, в день отставки между ними состоялся «сложный разговор». На следующий день Ермак вернулся на Банковую «просто поговорить»: «все-таки долгий путь вместе».

В начале 2026 года был уволен глава СБУ Василий Малюк, который, по данным СМИ, не смог предотвратить огласку расследования НАБУ и САП по делу «Мидас».

Но есть и другая версия.

Экс-депутат Верховной Рады Владимир Олейник заявил в комментарии aif.ru: «Зеленский сказал: „Я уволил Ермака не за коррупцию“. Так что сегодня у Ермака статус „мадам Помпадур“ — должности нет, но влияние сохраняется. Ни один из его кадров не был уволен. Так что все остается по-прежнему, Ермак управляет процессами».

А сам Миндич, по данным СМИ, из Израиля подал в украинский суд на депутатов Верховной Рады из-за «защиты чести и достоинства».

Но самая показательная деталь другая. За двух арестованных бухгалтеров внесли залог — 37 миллионов гривен. Платила компания «Вангард»: киевская фирма с уставным капиталом 1000 гривен, созданная за полгода до арестов.

В феврале 2026 года вскрыли еще один элемент: офшоры на Сейшелах и Ангилье. Механизм продолжал вращаться даже после того, как его разоблачили.

Почему история важнее самого Миндича

Политический эффект скандала оказался серьезнее юридического. Скандал ударил сразу по нескольким болезненным точкам украинской власти: по репутации антикоррупционных реформ, по доверию западных партнеров, по образу «новой власти», пришедшей ломать старые схемы. Революционная власть держится на обещании: «Мы — не они». Когда обещание рушится, рушится все.

И когда вокруг нее возникают те же разговоры об откатах, посредниках и «своих людях», рушится уже не отдельный рейтинг — рушится политическая легенда.

Через несколько лет большинство забудет фамилии. Но «пленки Миндича» останутся как символ эпохи, в которой война перестала противоречить коррупции.

Государство пытается быть одновременно жертвой, героем и демократией, оставаясь теневой вертикалью неформальных связей. Война превратилась в источник прибыли для людей у центра решений. Антикоррупционные институты оказались единственной частью государства, способной разоблачать само государство, — посреди войны.

Вопрос не в том, кто прав: НАБУ или Офис президента. Вопрос в том, может ли государство позволить себе честность, когда враг у ворот. «Пленки Миндича» дали жестокий ответ: нечестность во время войны — это не прагматизм. Это самоубийство в рассрочку.

Может ли власть признать проблему и решить ее? Или она будет говорить миру: «Помогите нам выжить», — пока внутри война превращается в механизм распределения влияния и денег? Если второе окажется правдой, это станет экзистенциальной проблемой. Войну нельзя выиграть, пока она остается прибыльной. Потому что прибыль требует продолжения. Власть научилась превращать войну в золото. Но золото Мидаса не кормит — оно душит. И если когда-нибудь от этой эпохи останется только звук, это будет не голос трибуны. А шорох чужой кухни, где войну однажды начали обсуждать как процент.