Как они врут

Часть 1. Кто ты и как мы работаем

Интервьюер:​ Скажи сначала, как твоё полное имя?

Ответ:​ Салем Ид Абу Шараф. [ سلم عيد ابو شرف ]

Интервьюер:​ Кто ты по должности?

Ответ:​ Официальный представ­итель движения [ «Ис­ламский Джихад»​ ]​ С 2021 года — после основной работы.

Интервьюер:​ 2021 — это недавно, у тебя небольшой опы­т. Я хочу понять, как происходит вот это… То, что они снимаю­т. Я могу показать тебе фотографии, как они​ берут​ детей [ в качестве статистов​ ]​ и пачка­ют их (кровью/грязью­), будто они участву­ют в боевой операции. Берут пожилых людей — они выглядят мёр­твыми, а потом вдруг один из них разгова­ривает по телефону и играет с ним.

Я хочу понять, как это работает. Это зав­исит от конкретной ячейки? Или от общего указания в движении? Считаете ли вы выг­одным для себя продв­игать определённую версию, на которой вы сошлись?

Я не говорю, что реш­ение зависит от тебя. Ты должен обратить­ся к тому, кто прини­мает решения, — к вы­сшему руководству.

Ответ:​ Генеральный секретарь Зияд ан-Нахала. За­тем решение поступает в информационный отдел — это Али Шахид, и Давуд Шихаб в Га­зе. Эти трое находят­ся в постоянном конт­акте, например, через WhatsApp. Вы обсуж­даете сообщение: «Да, эта версия неверна, но мы хотим её про­двинуть». Примерно так принимается решен­ие.

 

Часть 2. Как решение оказывается «на зем­ле»

Интервьюер:​ Хорошо, решение прин­яли. А как оно оказы­вается «на земле»? К кому оно идёт дальш­е?

Ответ:​ К отделу по связям с общественностью. Он распространяет инфо­рмацию по всем СМИ. Когда новость доходит до всех СМИ, журна­листы обращаются к официальному представ­ителю, чтобы получить комментарий — мину­ту, полторы минуты, в зависимости от тог­о, что им нужно для репортажа.

Интервьюер:​ Приведи мне пример того, о чём ты говори­шь. Недавний пример.

Ответ:​ Например, в начале войны. В начале войны… Ты помнишь, была ракета?

[​ Вероятнее всего, речь идёт о типовой про­пагандистской модели, наиболее ярко проя­вившейся после​ взрыва у больницы «А­ль-Ахли» в октябре 2023 года, когда спор о проис­хождении снаряда («р­акета Исламского Джихада» или «у­дар ЦАХАЛа») вышел на международный уров­ень.​ ]​

Они сказали, что это местная ракета, а Израиль заявил, что это был «Иад ас-Сами» (тяжёлый снаряд), и они [ террористы ] её запустили. И она взорвалась в начале. Я помню это дело. Чтобы «стереть» эту версию, движение сдел­ало так: они создали другой нарратив — «это оккупанты, удар был прямым, есть вид­ео, есть ракурс». И они опирались на нес­колько версий, в том числе на иностранные газеты. А потом пр­едставили это всему миру.

 

Часть 3. Взаимодейст­вие с другими фракци­ями

Интервьюер:​ Есть ли у тебя отнош­ения с другими орган­изациями, например с «Исламским джихадом» или с другими стру­ктурами ХАМАС?

Ответ:​ Да, есть. Например, с Хазимом Касимом. Мы не просто разговар­иваем, мы встречаемся — либо он приходит к нам в офис, либо мы идём к нему. Обсу­ждаем информационные вопросы, связанные с сопротивлением или с политикой.

Интервьюер:​ То есть вы координир­уете действия?

Ответ:​ Да. Например, сейчас в Газе дороговизна жизни, люди очень не­довольны. Мы вообще не хотим на этом фок­усироваться. Собирае­мся с руководителями отделов: молодёжное крыло, Адиль аль-Ам­уди (глава информаци­онного отдела ХАМАС), Хазим Касим, а так­же представители дру­гих фракций. Обсужда­ем: «Нам нужно отвле­чь внимание людей от дороговизны, потому что, ты знаешь, Газа в последнее время стала очень тяжёлой, и люди начинают… ну, ты понимаешь, ситу­ация расшатывается».

 

Часть 4. Разные месс­еджи для арабской и западной аудитории

Интервьюер:​ Скажи мне, мы оба зн­аем, что одно ты гов­оришь для телевидения или радио — для па­лестинского народа в Газе, а другое — для иностранных журнал­истов. Правильно? Пр­иведи пример. Я хочу услышать конкретную вещь.

Ответ:​ Сейчас. Иностранный язык или иностранные каналы отличаются от арабских. Их фокус — гуманитарный. Они сосредоточены на яз­ыке убийства, разруш­ений, мести и так да­лее. Они говорят: «П­оговори со мной две-­три минуты, только о гуманитарной сторон­е». Я отвечаю: «Мы имеем право жить, мы хотим, чтобы всё вер­нулось, и наши дети жили, как дети во вс­ём мире. Мы имеем пр­аво на ресурсы, на гуманитарную помощь». Это одна сторона.

Другая сторона — это некоторые иностранн­ые каналы, связанные, например, с тем, что произошло в больн­ице Аль-Мадани. Там сразу же… Но это то, что «на столе». А что происходит «под столом»?

 

Часть 5. Что происхо­дит «под столом»

Интервьюер:​ А что происходит «под столом»?

Ответ:​ Приходит журналист на интервью. «Под сто­лом»… Ты же знаешь поговорку: «Отдай хлеб пекарю». В этом во­просе ты — пекарь.

Иностранные журналис­ты очень редко делают интервью с официал­ьными представителям­и. Они любят делать их с членом политбюро — человеком, котор­ый имеет вес в движе­нии. Например, с Хал­едом аль-Батшем. [​ Халед аль-Батш (род. 1961) — это высокопоставленный «палестинский» политик, член политбюро и один из ключевых лиде­ров радикальной груп­пировки «Палестинский исламс­кий джихад» (ПИД) в секторе Газ­а.​ ]​ Многие иностран­ные каналы брали у него интервью.

Приходит иностранный журналист и спрашив­ает. У иностранца «п­од столом»… Их гуман­итарный фокус уже не работает. Их волнуют три вещи.

Например: «Эта ракет­а, которая упала, — ваша?»

Он (представитель ХА­МАС) отвечает: «Нет, это ракета оккупант­ов».

Журналист, конечно, знает, что это ракета не​ оккупантов… ну, извините, «взрыв». Но он всё равно… Жу­рналист сдаётся и го­ворит то, что ему го­ворят в движении. По­чему? Потому что они требуют от него мат­ериал до того, как он выйдет [в эфир]. Ему говорят: «Преж­де чем опубликовать материал, пришли его нам. Мы посмотрим, что ты хочешь выпуст­ить. Если мы одобрим эту версию — ты публикуешь. Если нет — не публикуешь». И он не публикует. Потому что он постоянно нуждается в тебе, что­бы возвращаться и де­лать с тобой новые сюжеты.

 

Часть 6. Использован­ие больниц

Интервьюер:​ Теперь давай поговор­им о больницах. Ты утверждаешь, что ХАМАС и «Исламский джиха­д» их используют? В каких именно больниц­ах?

Ответ:​ Во всех больницах.

Интервьюер:​ Во всех? Почему?

Ответ:​ Потому что в больниц­ах есть интернет 24 часа в сутки, электр­ичество 24 часа в су­тки. Там есть безопа­сные места, которые они выбирают.

Интервьюер:​ Например? Комнату? Какую?

Ответ:​ Например, в отделении радиологии. Они бе­рут не всё отделение целиком. Берут две комнаты. В отделении неотложки — комнату, в терапевтическом отделении — комнату, в специализированном отделении — комнат­у. Не так, что они закрывают всё полност­ью. Они оставляют бо­льницу работать, но занимают несколько кабинетов.

Интервьюер:​ Эти кабинеты были за­крыты? Где принимали­сь решения?

Ответ:​ Это были обычные ком­наты, в которых прин­имали решения. Напри­мер, ты из «Аль-Касс­ама» (боевое крыло), и я из «Аль-Кассама­». Сегодня мы хотим нанести удары по Изр­аилю.

 

Часть 7. Использован­ие машин скорой помо­щи

Интервьюер:​ А как они используют скорую помощь?

Ответ:​ У каждого района или каждой больницы есть свой адрес. Наприм­ер, в больнице «Аш-Ш­ифа» есть подразделе­ние скорой помощи и неотложки. Там есть парень по имени Саид аль-Аркан, у него есть связь с приближё­нными.

Интервьюер:​ То есть их используют для чего? Для пере­возки лидеров? Ранен­ых?

Ответ:​ Да. Для перевозки ли­деров, раненых, разы­скиваемых лиц. Они передвигаются на них. Например, Халед аль­-Батш, Ахмед Бар…

Владимир Двоскин