Был бы человека, а закон найдется

Но мы будем лучше них.

Сегодня а расскажу вам грустную историю о том, почему на юрфаке Университета Пенсильвании (топ-10 юрфак в стране) почти не осталось не-вокистов.

Кстати, одно из главных решений по уничтожению анти-вокистского диссидентства принимала тогдашняя президент Пенна, Лиз Магилл.

Вы же помните это имя? Лиз Магилл на слушаньях в Конгрессе получила вопрос, нарушают ли призивы к геноциду евреев правила университета. Она ответила, что «это зависит от контекста». Лиз Магилл в Конгрессе была за абсолютную свободу слова, когда речь шла о прямых угрозах евреям – но посмотрите на чудесное преображение! Вот что она пела в то же время, когда речь шла о не-евреях.

Но не будем опережать события.

Итак.

 

О чем сегодняшняя история?

История профессора Пенна Эми Вакс важна не потому, что ее мнения – или она сама – должны быть вам симпатичны или безошибочны. Я вообще не хочу здесь спорить о том, нужно ли нам поддерживать откровенную дискриминацию, которая в Штатах называется affirmative action, или как нам организовывать иммиграционную систему.

Нет, эта история важна потому, что наглядно демонстрирует, как университеты уничтожает анти-вокистское диссидентство и людей, распространяющих неугодные мнения.

И еще – о том, почему 30 лет назад на гуманитарных факультетах было в разы больше не-левых, чем сейчас.

Превью: это не потому, что не-левые за 30 лет стали тупее.

Шаг 1: Профессор юрфака Пенна, Эми Вакс, публично высказалась о ее идеях о расовой дискриминации и иммиграции.

Эти высказывания защищены Первой Поправкой и (поскольку Пенн – частный университет, к которому Первая Поправка не относится) внутренними правилами Пенна, принципами Американской Ассоциации Профессоров Университетов, и принципами академической свободы, к которым Пенн якобы примкнул.

Подчеркиваю: университет не имеет права выгнать профессора с пожизненной должности из-за того, что профессор продвигает спорные, или даже отвратительные, идеи.

Шаг 2: Вокисты Пенна политически мобилизуются против профессора Вакс, именно за ее публичные взгляды. Они начинают кампании протестов, включая, например, сбор подписей в осуждение личных мнений коллеги и требований ее наказания за ее мнения.

Напоминает совок и требования подписать петицию в осуждение коллеги?

Да, именно так и было.

Шаг 3: Админы начинают процедурную атаку путем формального, изнурительного, дорогого для жертвы расследования, призванного заставить мишень уйти тихо и самостоятельно.

Шаг 4: Расследователь, нанятый админами (бывший декан топового юрфака, человек очень уважаемый и компетентный) оказался человеком порядочным и выдал Пенну независимый доклад, который не дал администраторам удобного результата.

Шаг 5: Админы выбросили неудобное расследование, которое сами же и заказали, и перевели дело в более эластичную дисциплинарную форму — уже под вывеской «непрофессионального поведения» и «процедурно корректного процесса».

Шаг 6: После многолетнего таскания по инстанциям карьера профессора сломана, огромная куча денег потрачена на юристов, профессор задавлен, годы, которые могли быть потрачены на исследования, убиты на войну с вокистами-админами.

Шаг 7: Остальные профессора Пенна поняли, что высовываться – себе дороже. Вы бы высунулись?

И больше диабета в стране советской нет!

Анти-вокисты разбежались, и юрфак Пенна превратился в идеологический монолит. (Осталась пара редких исключений, остальные удрали или в глубоком подполье).

Иными словами, последовательность была такой: сначала вокисты решили, что определенные взгляды Эми Вакс им невыносимы; потом началось институциональное давление; и уже после этого, когда простой наезд бульдозером не сработал, вокисты начали формировать юридически и дисциплинарно более удобные основания для санкций, делая вид, что якобы проблема вовсе не в ее идеях.

 

Что именно сказала Эми Вакс?

Кампания против Вакс началась с ее публичных политических и социологических высказываний.

В 2017 году Вакс публично заявляла, что в ее многолетнем опыте преподавания в Пенне, чернокожие студенты «редко» попадают в верхнюю половину или четверть класса, и связывала это с дискриминацией при приеме на учебу.

В конце 2021 года она выступила в радио шоу известного чернокожего экономиста, бывшего профессора Гарварда, Гленна Лоури. Там она сказала, что, по ее мнению, иммигранты из Азии культурно привержены тоталитарной идеологии, и США «было бы лучше с меньшим количеством азиатов и меньшей азиатской иммиграцией».

Эта серия комментариев вызвала новую мощную волну кампаний против нее.

Можно считать эти тезисы неверными или оскорбительными.

Но они были именно высказываниями о политике, социальной структуре и публичных вопросах. Это защищено принципами академической свободы.

Это не были установленные факты о том, что она, например, систематически занижала оценки студентам определенной расы или лишала их учебных возможностей. Наоборот — независимое расследование, заказанное университетом, не обнаружило оснований для подобных обвинений в дискриминации.

Травля началась из-за ее слов.

Никто, собственно, этого не оспаривает. Это видно по самым ранним и самым массовым документам кампании.

В январе 2022 года люди из юрфака Пенна распространили письмо, в котором прямо говорилось, что Вакс в очередной раз выступила с «ненавистническими и расистскими комментариями», и что руководству следует немедленно ее наказать, а не просто осудить.

Письмо собрало более 1,500 подписей студентов, сотрудников, выпускников и разнообразых мимокрокодилов (их называют «аффилированными лицами»).

Подчеркиваю, что это письмо было посвящено именно ее словам о культурных предпочтениях азиатов и азиатской иммиграции. Оно не строилось вокруг доказанных индивидуальных жалоб на выставление оценок, отказ в рекомендациях, избирательное наказание студентов или иной классического непрофессионального поведения профессора. Оно строилось исключительно на том, что профессор говорит вещи, которые значительная часть кампуса считает недопустимыми.

То же видно и в более ранней коллективной реакции факультета. В 2017 году 33 преподавателя юрфака Пенна опубликовали открытое письмо, в котором осудили «недавние высказывания» Вакс о чернокожих студентах и подчеркнули, что эти высказывания не отражают ценности университета. Это был не документ о доказанной дискриминации в учебном процессе. Это был именно политико-моральный акт отмежевания от взглядов коллеги.

 

Независимое расследование дало неудобный результат

Именно поэтому так важен эпизод с Дэном Родригесом, моим бывшим деканом, человеком порядочным и смелым. Пенн привлек Родригеса для независимого расследования жалоб на Вакс.

Этот доклад должен был быть приватным, но кто-то его слил в прессу, и я его видела. И вообще весь юрфаковский народ его видел и обсуждал. Увы, сейчас я не могу найти копии.

Но Вакс написала цитаты из этого доклада в ее иске, и я его оттуда цитирую.

Расследование Родригеса не дало результата, которого добивались противники Вакс. Вокисты знали, что выгнать Вакс за идеи нелегально, поэтому они продвигали надуманное обвинение в том, что якобы она еще и дискриминировала собственных студентов. И от Родригеса требовалось установить, что так и было.

Но расследование Родригеса этого обвинения не подтвердило.

И поэтому Пенн не смог легко раздавить Вакс через академическую процедуру за дискриминацию студентов.

Родригес установил следующее: «Безусловно, не имелось никаких доказательств… позволяющих предположить, что [профессор Вакс] выставляла студентам из числа меньшинств оценки иначе, отказывала им в доступе к профессиональным возможностям, над которыми она обладала хоть какой-то мерой контроля, или же выделяла их для особого осмеяния или уничижения…

В различных разделах настоящего отчета я особо подчеркиваю, что ни один из выпускников не представил достоверных доказательств того, что профессор Вакс допускала дискриминацию в отношении определенных студентов — будь то по признаку их расовой принадлежности… иммигрантского статуса, принадлежности к ЛГБТК-сообществу, или по любому иному основанию.

Не поступало никаких достоверных обвинений в дискриминации ни при выставлении оценок, ни в том, что касалось оказания ею содействия (или создания препятствий) каким-либо студентам в получении профессиональных возможностей».

Впоследствии Вакс подала иск на университет, где утверждает, что отчет Родригеса был для нее благоприятным, и что декан Теодор Рюгер затем манипулировал этим отчетом, опуская и переиначивая важные выводы.

В ее судебных документах это сформулировано именно так: Рюгер не обсудил существенные части отчета и представил дело в более обвинительном виде, чем это следовало из независимого расследования.

Но увы для Рюгера, кто-то слил доклад в интернет, и все увидели, что там на самом деле было.

Даже если отнестись к версии Вакс о намеренном беспределе ее декана с осторожностью, сама структура событий показательна. Университет заказал внешнее расследование; результат не дал администрации идеально удобной дороги к санкциям; после этого дело начало двигаться по другой, внутренней дисциплинарной линии, где стандарты были уже заметно более пластичны.

 

Как нашли претекст

После этого начинается главная институциональная операция: спор о публичных взглядах профессора на политические темы переводят в спор о «поведении».

Повторяю, что личные политические взгляды профессоров защищены многочисленными правилами академической свободы.

Формально выгнать профессора даже за доказанный расизм-антисемитизм-гомофобию нельзя. Но можно сманипулировать процесс и сделать вид, что его наказывают за что-то другое.

В июле 2022 года Reuters сообщил, что декан Пенна Рюгер попросил профессорский сенат (организацию самоуправления профессоров университета) рассмотреть вопрос о «значительных наказаниях» против Вакс. При этом Рюгер нашел новый предлог – почти дюжину доносов студентов о якобы расистских, сексистских и гомофобных комментариях, которые Вакс произносила в классе. Плюс на годы жалоб студентов на ее публичные высказывания о меньшинствах и иммигрантах.

Здесь и появляется тот самый претекст. Вместо того чтобы прямо сказать: «мы хотим наказать профессора за политически неприемлемые взгляды», университет начинает говорить языком равных учебных возможностей, профессиональных обязанностей преподавателя и поведенческих стандартов.

Важно: ее не обвиняли в том, что она, скажем, занижала оценки определенной группе или отказывала им в рекомендациях. Ее обвиняли только в том, что она якобы говорила в классе что-то обидное.

Попробуйте преподавать право в американском университете лет 25, как Вакс, и никогда не сказать ничего, что какая-нибудь особая снежинка не сочтет обидным.

Повторяю, что админам было совершенно необходимо перевести беседу из «она по радио сказала обидное» в «она в классе сказала обидное», ибо наказывать профессоров за идеи запрещено.

А наказывать за нарушение профессиональных обязанностей можно.

Вакс преподавала несколько десятилетий, у нее были тысячи студентов. Разумеется, почти всегда можно найти кого-то, кто скажет, что профессор говорил в классе что-то резкое, неприятное или унизительное.

Но это не меняет исходной хронологии: первичный политический скандал, письма коллег, письма активистов, требования санкций и моральное клеймение появились как реакция на ее идеи и публичные формулировки.

А обвинения бывших студентов в том, что она в классе что-то обидное сказала, появились только после того, как доклад, заказанный админами, не дам им шанса ее уволить просто так.

 

Манипуляция процедрой

Затем дело пошло по той линии, которая внешне выглядит процедурно аккуратно, но по существу решает уже заранее поставленную задачу. В июне 2023 года Hearing Board пришел к выводу о «значительном нарушении» и рекомендовал серьезные санкции, но не увольнение.

В сентябре 2024 года Пенн официально объявил окончательное решение: Вакс отстраняют от преподавания на 2025–26 учебный год с половиной оклада, лишают именной кафедры (chaired position), летней зарплаты и обязывают подчеркивать в публичных выступлениях, что она не говорит от имени Пенна.

Особенно показательно здесь то, как сработала апелляционная стадия. Комитет по Academic Freedom and Responsibility не проводил новое большое рассмотрение по существу ее дела.

Его функция, как прямо сказано в официальных материалах и пересказано в прессе, была узкой — проверить, имелся ли «significant defect in procedure». Комитет заявил, что такого значительного процедурного дефекта не нашел, и на этом дело фактически закрыли.

 

Важная архитектура подавления диссидентства

Посмотрите еще раз на эту архитектуру для институции.

Сначала дело конструируется так, чтобы спор о взглядах был переименован в спор о «непрофессионализме», а не о диссидентских идеях. Все шито белыми нитками, и претекст очевиден, ибо временная очередность неоспорима. Но те, кто принимает решения, имеют простор игнорировать все, что хотят.

Но вы не можете оспаривать это решение по существу.

Апелляция ограничивается не вопросом о том, было ли в основе наказания подавление академически защищенной речи, а только процедуром принятия этого решения – гораздо более узким вопросом: сломался ли где-то формальный винтик процедуры.

Это – основа нашей правовой системы, я об этом много раз писала. Апелляционные суды не пересматривают факты дела. Факты устанавливает суд первой инстанции, а апелляционные суды смотрят только на то, чтобы суд первой инстанции не нарушал процедуры. (Есть редкие исключения, сейчас не о них.)

В университетах – та же система.

В результате университет получает возможность сказать: «мы наказали не за идеи, а за поведение; и вообще все прошло по правилам».

Именно это и есть главное манипулятивное достижение всей конструкции. Политическое содержание конфликта вытесняется на задний план, а вперед выдвигается процедура, которая якобы нейтральна. (картинка 11 и ссылка в первом комменте)

Но нейтральность процедуры мало что значит, если весь путь к ней был задан желанием институционально расправиться с профессором за определенный тип речи.

Вакс поддержали главные организации, выступающие за свободу слова в университетах – FIRE и Academic Freedom Alliance. Но, увы, безуспешно.

 

Что из  этого следует?

Можно сколько угодно спорить с Вакс по существу. Можно считать ее слова о расе и иммиграции оскорбительными и безответственными.

Но из документов и хронологии довольно ясно следует, что

• сначала ее объявили неприемлемой именно за идеи и публичные высказывания,
• потом развернули кампанию коллективного давления,
• потом провели расследование, которое не дало удобного результата, и не поддержало обвинений в том, что она дискриминировала студентов,
• после этого нашли дисциплинарную форму, в которую можно было встроить заранее сложившийся моральный приговор.

Поэтому это история не только об Эми Вакс.

Это история о механизме нынешней академии: сначала идеологическое табу, потом коллективное моральное осуждение, затем поиск процедурно респектабельного предлога, а в финале — торжественное заявление, что никаких проблем со свободой мысли тут нет, потому что «мы использовали правильную процедуру».

…А теперь расскажите мне о том, как на юрфаке Пенна нет анти-вокистов, потому что анти-вокисты тупые.

Катя Литвак