Единодушие

Их старший сын, парень лет 25, часто заговаривал со мной, и мы так, между прочим, обсуждали какие-то темы, не касаясь острых углов, типа высылки нелегалов. Ну, по понятным причинам.

И поэтому я ненадолго оказался в состоянии, именуемом в боксе грогги, когда вот так, на голубом глазу, без малейшей связи со всем предыдущим, он вдруг сказал:

– А разве Гитлер не был прав в отношении евреев?

Поняв мгновенно, о чем речь, я, удивленно (ибо все-таки хотел убедиться, что не ослышался):

– Прав в чем?

– Ну, в том, что он их хотел уничтожить.

– Да? А за что?

– Вы что, действительно не знаете?

– Ну, я что-то где-то когда-то слыхал. Но, скорее всего, это просто слухи… Так, Педро, за что Гитлер их хотел уничтожить?

– А за то, сэр, что евреи захватили весь мир и крутят его, как хотят. А мы как куклы, везде и во всем им потакаем. Все деньги у евреев, и они просто покупают всех наших политиков, как шлюх на трассе.

Ну, то, что наши политики в большинстве ведут себя как шлюхи на трассе, я бы не спорил. А в остальном…

– Слышь, Педро, а какой твой родной язык?

Смотрит на меня в изумлении.

– Вы что, серьезно?

– Ну да. Какой твой родной язык?

– Ну-у, если вы не шутите, то испанский. Какой же еще?

– Ерунда.

– Как ерунда? Мы говорим на испанском, думаем на испанском, читаем на испанском… Это наш родной язык.

– Ничего подобного. Вы говорите, читаете и думаете на языке ваших завоевателей. Вот так. Ты даже не знаешь, какой твой родной язык. Значит, Писсаро был прав?

– Кто? Писсаро? Кто это?

– Ты знаешь, кто такой Писсаро?

– Не-ет.

– Он предводитель бандитов, которые культурно зовутся конкистадорами. Он умертвил, и не просто так, десятки тысяч твоих предков. Как за что? А за то, что не хотели принимать Библию и отказываться от своей религии. И кого это остановило? Их сжигали на кострах живьем. Потом с евреями то же самое сделали Фердинанд и Изабелла, король и королева Испании.

Молчит. Процесс мозгового пищеварения заметен по всей морде лица.

– Да, и кстати. Испанцы особенно бесились, когда на лицах твоих предков, которых живьем сжигали на кострах, играла улыбка.

Он, заметно приободрившись:

– Смелые люди!

– Почему ты так решил? Это на самом деле была гримаса нестерпимой боли, которую испанцы принимали за насмешку.

Пауза. А потом опять, на голубом глазу:

– А разве евреи не брали кровь на свою еврейскую Пасху у христианских детей? Это что, тоже выдумка?

– Какая к чертям выдумка? Выдумка… Выдумка – это когда говоришь, что был в Италии, а на самом деле нажрался в пиццерии в Санта-Ане. Это выдумка. А то, что ты сказал, наглая и подлая ложь. Омерзительная и кровавая. И ей уже почти 1000 лет. Знаешь, где началась? В Германии. Ты знаешь, сколько сотен тысяч абсолютно невиновных людей были растерзаны толпами, которые орали и визжали то, что ты мне сейчас сказал? Нет, никакого суда, зачем суд, обвинения. Может, не дай бог, еще и оправдают. И ждать надо. А так все путем: рвали живых людей на части, разбивали головы младенцев о стены. Чего морщишься? Как кто это делал? Законопослушные граждане, которые, как и ты, каждое воскресенье исповедовались в грехах. Нет, эти граждане грехом не считали то, что они людей рвали на куски. Им говорили, что это богоугодное дело. Правда, не уточняли, какому богу это угодно.

– А чего вы считаете, что вот то, что вы мне говорите, правда? Евреи и сделали всю эту пропаганду, чтобы их жалели.

– Ладно. Убеждать я тебя не собираюсь. Так долго я жить не собираюсь. Для тебя высший авторитет – Ник Фуэнтес и Такер Карлсон. Они точно все знают и все видели лично, да?

– Ник и Такер хотят докопаться до правды, а не принимать на веру еврейские измышления.

– Копаются они в засохшей блевотине и в солдатском сортире. Я тебе уже все сказал.

И в заключение ожидаемое:

– А вы еврей?

– Я еврей. Не религиозный.

Отношения с его семьей стали прохладнее. Значительно прохладнее. Особенно когда совсем недавно он, Педро, из машины вдруг спросил меня с ухмылкой:

– Вы кошерную еду едите только по субботам или когда доход позволяет?

Мой ответ:

– Кошерная – это когда музыка мариаччи играет, пока тамале заглатываешь? Нет, такую не употребляю. Я же не мул.

Проходит пара недель. В магазин, где закупаю еду уже лет 20, прихожу на очередную заправку. Молоденькая продавщица, которая почему-то считает, что она мне нравится, вдруг мне объявляет:

– А я хочу записаться на курсы самообороны.

Поскольку я погружен в запихивание продуктов в сумку, то на автомате отвечаю:

– Ну, для молодой женщины это хорошая идея. Мир добрее не становится.

И тут она выдает:

– Здесь вокруг много израильтян! Особенно опасны их женщины. Это настоящие убийцы!

Не выдумываю. Я, честно говоря, ошалел. Думал, что шутит. Говорит серьезно. После этого заявления я был в хорошем настроении дней пять. Пусть боятся, суки! Наконец-то. После 2500 лет.

И наконец, пару дней назад разговорился с водителем Uber. Вернее, он что-то спросил, я ответил. И он спрашивает, мол, это у вас русский акцент?

Я признался. И он мне выдает:

– А вы читали «Пикник на обочине» Стругацких?

И это на ломаном русском. Для справки – его имя Мигель. По ту сторону южной границы. Я, конечно, подтвердил, что читал. Конечно, Мигель не читал «Пикник на обочине». Кроме нескольких базовых простых предложений и матюгов он в начальной стадии в русском языке. Оказывается, поскольку он часто играет в видеоигры, то в одной игре есть упоминание об этой книге. Ну, в связи с пришельцами, конечно. Но, с другой стороны, ему очень понравился фильм «А зори здесь тихие…». Ну, уверен, что с субтитрами. Потом сказал, что участвует в протестах. У меня хватило ума не уточнять, в каких. Естественно, заговорил о геноциде. Не в Судане. А в Газе. И уже напрямую:

– Самое большое зло в мире – Нетаньяху! Он столкнул нас с Ираном. И они, евреи с Нетаньяху, как клопы, сосут из нас миллиарды.

Меня достало. Я выдал 40-минутный монолог, где раздолбал всю его программу. Он только хлопал глазами. Один раз только спросил:

– Это что, все правда?!

– А правда – это то, что тебе без вазелина впихивают в прямую кишку? Вот это и есть правда?!

Так и высказался. Накопилось. Сказал, что такое палестинцы, какая это мразь и все в ту же сторону. Правда, он отметил, что Холокост таки имел место быть и что 7 октября 2023 года – ужасное событие. Но евреи сами виноваты, довели несчастных палестинцев до крайней черты.

Такое впечатление, что вот эти все мои собеседники подписаны на «Блокнот пропалестинского агитатора». Те же постулаты. Тот же фон. И та же музыка.

– А чего у тебя вдруг пробудился интерес к русскому языку?

– Да мой сосед, Базил (ну, это по-нашему Вася), иногда в разговоре со мной использует русские слова. А когда я спросил, что они значат, то оказалось, что это ругательства. Да еще какие! Класс! У нас таких даже не придумали.

Кто бы удивлялся…

– А откуда этот Базил первоначально?

– Он из Красноярска. Он по имейлу познакомил меня с его друзьями, и у меня теперь много друзей в Красноярске. Думаю съездить туда.

– Ну, это вообще далеко от Москвы. Туда добираться непросто…

– Не страшно. В Москве есть метро. И оно везет, куда хочешь. По всей стране.

Тут даже я не знал, что сказать. А кто мог бы найтись, чтоб возразить?

И сразу же, без малейшей паузы:

– А как здорово, что у нас в стране есть конституция!

Я приободрился. Рано.

– Конечно, хорошо.

– Вот вы знаете, что входит в Первую поправку? Перечислить сможете?

Я напряг бицепс и перечислил.

– Правильно. Свобода слова и свобода собраний и митингов. И вот поэтому мы можем полицию контролировать, чтобы такого издевательства, как над Флойдом, больше не было. Знаете, что мы делаем?

– Мы – это кто?

– Мы– это активисты, которые за то, чтобы привести страну к революции. (Я не выдумываю. Так и сказал.)

– Ну, почти все революции приводят впоследствии к трагедиям. Например, русская революция…

– Ну, может быть. А вот в Мексике очень полезна была революция. Страна ожила!

– Подожди, но ты мне раньше сказал, что Мексика коррумпирована с головы до ног, что там закон не действует и т. д. И где же это оживание страны?

– Ну-у, это со временем произошло… Так вот мы, активисты, снимаем на телефоны все действия полиции, чтобы они потом не могли открутиться. И иммиграционную полицию снимаем. Понимаете? Мы документируем нарушение конституции.

– Да. Понял. А как насчет нелегальной эмиграции?

– Высосано из пальца! Чисто политическая акция.

Действительно, как я не смог сам догадаться?!

– Но все начинают хорошо, как БЛМ, антифа, а потом зажираются. Антифа ведь против фашизма, знаете ведь? Но зажралась и уже только болтает, больше ничего.

– А ты знаешь, что слово «фашизм» означает?

– Ну-у-у… что-то вроде сопротивления.

– Нет, фашизм означает «союз», «фашио». Итальянское слово.

– Имеет смысл. Муссолини плохо не хотел. Гитлер все испортил.

Я почувствовал, что мой мозг начал подрагивать по краям.

– Я тебе скажу вот что: постарайся читать что-нибудь немного другое, другие веб-сайты. Я во многом с тобой не согласен, но переубеждать не буду. В России существует такое выражение: пока мордой о стол не трахнешься, не дойдет… Постарайся не попадать под влияние. А ты уже попал. И тобой будут вертеть, как веником. Ну, это я так вижу. А за разговор спасибо. Я бы в жизни не поверил, что парень… тебе сколько? 28 лет? Что парень в 28 лет спокойно потребляет этот хлам. Без обид. Окей?

– Да какие обиды? Было очень интересно с вами поговорить. Как говорит Базил, «полный… п..»!

Последнее слово он произнес, по-моему, с красноярским акцентом.

 

…Есть состояния, которые называются клиническими, ничего уже не сделаешь. И я подумал о том, что одно дело, когда сидишь в камере и смотришь одну и ту же программу с одним и тем же комментатором. И некуда деваться. И это вонючая грязь впихивается тебе в уши каждый день.

И совсем другое дело, когда из миллионов веб-страниц и сайтов ты выбираешь то, что твое, что для тебя зона комфорта. Как еще объяснить свое убожество, ничтожность, неполноценность, когда у тебя есть практически все возможности. Не доходит. Не варишь. Не сечешь. И злобно завидуешь тем, кто начинал еще ниже тебя тысячу лет назад и смог подняться не только до твоего уровня (что несложно), но на несколько порядков превзойти его. И это при том, что везде и повсюду этих, способных, гнобят, терроризируют, презирают, физически заламывают. Казалось бы, какой у них шанс? И весь мир к своему изумлению видит, что из мизерного, почти нулевого шанса поднимается то, что можно назвать цивилизацией. И это не прощается.

Но ты выбираешь то, что хочешь услышать. И, выбирая из этого миллионного многообразия то, что твое, уже не чувствуешь себя отринутым и одиноким в своем мнении. Ибо видишь, как в ряд за тобой становятся десятки миллионов. И понимаешь, что такое единодушие неслучайно. И оно характеризуется одним словом. Словом, которое уже известно 2500 лет. Уверен, что весь мир это слово знает. Ибо это слово – «диагноз».

Между прочим, молоденькую продавщицу зовут Гваделупа.

Alveg Spaug