Жаль, что нынче читают другие книги

Роман основан на реальных событиях: в 1890-е годы группа шведских крестьян из провинции Даларна бросила все и уехала жить в Иерусалим, вступив в протестантскую колонию, основанную американскими методистами. (О колонии в следующем посте, следите)

Начинается все с того, что в обычной шведской деревне появляется проповедник из Америки. Он говорит о приближении конца времен, о необходимости оставить мирскую жизнь и поехать в Святую землю. Деревенская община раскалывается: одни считают его божественным посланником; другие — сумасшедшим или обманщиком.

Несколько семей действительно продают имущество и уезжают в Палестину. Главный герой, Ингмар Ингмарсон, никак не может решить, остаться ли на земле предков, или последовать за любимой девушкой Гертруд в Иерусалим.

В Палестине шведские поселенцы сталкиваются с бедностью, болезнями, плохим климатом, трудностями общения с местным населением и внутренними конфликтами.

Иллюзии разрушаются, многие страдают от резкого контраста между святой мечтой и реальностью. Некоторые остаются, другие возвращаются в Швецию.

Ингмар и Гертруд тоже проходят через тяжелые испытания, их судьба как бы окольцовывает роман – с них, с их личных мечтаний, трагедий, разочарований все начинается, ими все и заканчивается.

Лагерлеф была знакома со многими колонистами – она ездила в Иерусалим и несколько месяцев жила в American Colony, наблюдала быт поселенцев, записывала их истории.

Я прочитала «Иерусалим» три года назад. Прочитала и поразилась его невероятной актуальности. Я не знаю другой книги, в которой механизм идеологической (в романе – религиозной, но справедливо для любой) манипуляции вскрывался бы так подробно, ясно и убедительно.

Простая шведская деревня Бингеберг, сплоченная, патриархальная, трудолюбивая, переживает тяжелый период: неурожаи, бедность, болезни, общее чувство невнятной вины – ведь не просто же так сыпятся на них эти несчастья.

И тут, как ответ на это отчаяние, появляется харизматический проповедник Хелльгум и дает надежду там, где никто другой ее не давал. Когда у людей беда, особенно хочется верить в чудо.

Хелльгум молится над больными, приносит утешение умирающим, обещает духовное обновление остальным. Это создает эффект чистоты, почти святости. Люди начинают видеть «знамения», там, где есть совпадения, внушение и эффект толпы.

Хелльгум предлагает простое, понятное объяснение зла вокруг: их страдания — от неправильной веры, а спасение — в истинном пути. И этот путь ведет в Святую землю.

Хелльгум создает в людях ощущение избранности, он говорит: вы — особые, вам открыто больше, чем другим, Бог выбрал именно вас, вы войдете в «новый Иерусалим». Простые шведские крестьяне в заброшенной деревушке в конце XIX века впервые чувствуют себя важными, нужными, особенными.

Хелльгум разрушает старую общинную структуру. Используя слабость и непопулярность местных властей, пастора и старосты, он строит параллельную иерархию: «пробужденных» и «непробужденных». Кто стал «пробужденным», тот автоматически уходит из-под власти прежних авторитетов и попадает под власть Хелльгума.

Хелльгум умело использует эффект массового религиозного переживания: общие молитвы, хоровое пение, исповеди, взаимные объятия, эмоционально заряженные проповеди. Когда люди впадают в религиозный экстаз, у них исчезают сомнения.

Хелльгум внушает, что материальная жизнь – это ничто. Вещи – препятствие спасению.

Дом – бремя. Деньги – помеха. Швеция – лишь временное земное прибежище. А истинный, вечный дом — Иерусалим

В итоге получается: продать имущество и уехать – это спастись.

Хелльгум ловко использует чувство вины и стыда. Крестьяне боятся оказаться неверующими, боятся, что соседи скажут: «Бог призвал всех, кроме тебя». В маленьких деревнях страх быть хуже других – это колоссальная сила.

Хелльгум не ограничивается проповедями. Он предлагает конкретный план: продать дома, сложить деньги в общую кассу и уехать вместе в Иерусалим, чтобы жить как первые христиане. Эмоции умело переводятся в действие, что делает его особенно опасным.

Хелльгум обещает невозможное, но всем так хочется верить. Старики надеются на спасение. Молодые – на обретение смысла. Бедные и женщины – на равенство. Угнетенные – на свободу. Каждому Хелльгум обещает то, чего ему не хватает.

Говоря современным языком, он заполняет духовный вакуум. Он приносит в деревню смысл, структуру, надежду, коллективное переживание, план спасения.

Невозможно противостоять всему этому одновременно, и сопротивление ломается.

Массовая миграция, вызванная верой, а не экономикой – редчайший сюжет в европейской литературе. Впервые со времен крестовых походов.

Но «Иерусалим» – не просто исторический роман. Это художественное исследование причин и природы психологической зависимости, коллективного экстаза, уязвимости людей перед утопиями. Это рассказ о том, как сильная идея может разрушить судьбы, семьи, целые общины и культуры, если выходит на уровень фанатизма. Для начала XX века это было довольно смелой социальной критикой.

Это также было первым масштабным и довольно точным описанием жизни европейцев в Святой земле. Таким точным, что позже роман стал источником сведений для историков. Европейское восприятие Палестины на рубеже веков в значительной степени формировалось через этот роман.

Жаль, что нынче читают другие книги.

О. Кромер