Я не умею бояться того, чего нет

Осторожно интересуюсь:

– А почему мне должно быть страшно?

– Ну как же, – удивляется она. – А Иран? Они же грозятся вас разбомбить.

Мне делается смешно. Я не герой совсем, нигде, никак и никогда. Но если я и получила от мироздания какой-то дар, если дунула на меня в младенчестве какая-то добрая фея и пожелала хорошего, то это именно оно – полное отсутствие умения бояться заранее.

Я не умею бояться того, чего нет. Особенно, если его может и не быть. Ни бояться не умею, ни ждать в оцепенении, просто живу. Потому что запасной жизни нет.

Потому что вся эта абсурдная ситуация с Ираном еще раз показывает, в какой удивительно бесстрашной и веселой стране я живу, среди какого невероятного народа. Потому что я не хочу жить больше нигде. Гулять хочу по всему миру, смотреть, слушать, пробовать, восхищаться – реками, лесами, замками, картинами, соборами, всем тем, чего у них там так много, а у нас здесь так мало или нет совсем. Но не жить. Потому что жить хочется там, где ты чувствуешь себя своим. Родным. Частью чего-то важного, большего.

Но если ты – часть, то ты имеешь смысл только до тех пор, пока есть целое. Если нет целого, ты либо перестаешь быть частью, исчезаешь, аннигилируешься вместе с целым, либо перестаешь быть собой и становишься кем-то другим. Я предпочитаю остаться собой.

А Иран, что ж Иран. Если даже великий персидский царь Кир не смог сломать евреев,  разрешил им вернуться из вавилонского плена на родину и построить храм, то что может сделать с нами бородатый средневековый старик в чалме, которого половина собственного народа безумно ненавидит, а вторая безумно боится. Мне кажется – ничего.

О.Кромер

Израиль