Вспомнилась «Белая гвардия»

Поездка не короткая, около 9 часов, зато можно с комфортом проехать по живописнейшим местам и сопоставить, насколько наши представления об этих сказочных странах, сложившиеся на основе английской литературы, совпадают с действительностью. Поездка не разочаровала: бесконечные зеленые холмы Шотландии и Британии, покрытые «ромашками» белых овец, создавали картину бесконечного покоя и где-то даже рая.

В Лондон мы приехали поздним вечером. Гостиницу я заказывала, как это бывает, в последнюю минуту, по принципу: не больше километра от Гайд Парка и приемлемая цена. Этим требованиям удовлетворила гостиница под названием «Александрия». В первый момент что-то щелкнуло у меня в голове: «Какое-то не английское название…». Но расстояние в 1.2 км от Гайд Парка, значившееся в описании гостиницы, быстро устранило все сомнения.

Сев в такси на лондонской автобусной станции и указав водителю адрес гостиницы, мы отправились в путь. Уже было темно, и только яркие неоновые вывески высвечивали жизнь города. Я с любопытством смотрела в окно. В какой-то момент водитель свернул на очень большой и широкий проспект, который мне показался не столь оживленным по сравнению с предыдущими улицами.

Вглядываясь в темноту, я вдруг обратила внимание, что на улице практически нет женщин, а среди шагающих по проспекту мужчин заметное количество лиц мусульманского вероисповедания, что подтверждалось их внешним бородатым видом и одеждой. Некоторые из них были одеты в саубы (длинные рубашки до пят без пояса), а их головы были повязаны платками типа «арафаток». По мере продвижения вдоль проспекта, процент таких типажей увеличивался, а процент цивильных, естественно, уменьшался. Я стала пристальней всматриваться в темноту, пытаясь вычленить среди пешеходов хоть каких-то аборигенов, т. е. англичан. Но увы…. Меня стало охватывать чувство тревоги. Я спросила у водителя:

– А мы точно едем в гостиницу « Александрия»?

– Да, это уже близко, скоро приедем, – спокойно ответил он и свернул с проспекта на какую- то улицу.

Мы въехали в какой-то район, с небольшими очень симпатичными трехэтажными домами старой английской постройки. Мне стало спокойнее. И тут я обнаружила на каждом таком милом домике яркую неоновую вывеску. На фронтонах домов горели английские буквы, складывающиеся в слова: «Шираз», «Дамаск», «Ночь Бейрута» …а вот, наконец, и «Александрия».

Честно? Душа ушла в пятки.

– А что это за район? – в ужасе спросила я у таксиста.- Я заказывала гостиницу у Гайд Парка. На сайте было написано, что это в километре от него…

– Так и есть – сказал шофер, – если вы вернетесь на проспект с которого мы свернули и пройдете с километр, вы упретесь в Гайд Парк.

– А почему же здесь, в центре Лондона, целый район с такими названиями гостиниц? – не унималась я.

– А этот район, леди, давно скуплен арабской диаспорой.

Мы расплатились, и такси уехало. С чемоданами, усталые и голодные, мы стояли перед входом в «Александрию», но входить туда как-то не хотелось…

– Ну, пошли – сказал муж, – очень есть хочется. Бросим чемоданы и пойдем куда-нибудь поужинаем.

– Я не пойду.

– Почему? – удивился муж, который не обладал такой богатой фантазией, как я.

– Я боюсь. Сейчас мы предъявим наши израильские паспорта, и ночью нас замочат. Прямо в номере… Давай поищем другую гостиницу.

– Что за бред?! Кому ты нужна?! Ты что агент Моссада?! Уже поздно, я хочу есть и спать. Пошли! – и он решительно направился к входной двери отеля. Я потащилась за ним.

Картина, которая предстала передо мной в фойе, меня не только не успокоила, но усилила мои опасения. Среди обслуживающего персонала и клиентов не наблюдалось ни одного европейского лица.

Мы протянули наши «синекожие паспортины» с тесненными золотом ивритскими буквами и семисвечником.

Портье с бесстрастным лицом их взял, нашел наш заказ и выдал ключи. Номер оказался на последнем этаже, причем единственный. Кстати очень даже неплохой.

– Слушай, – обратилась я к мужу, – ты видишь, какой они нам дали номер. На этом этаже больше никого нет. Нас замочат, и никто не услышит…

– Хватит, надоело. Собирайся, пошли, найдем какой-нибудь общепит.

Мы вышли на улицу и пошли по направлению к большому проспекту, который вел к Гайд Парку. По пути то на одной, то на другой стороне светились неоновые вывески ресторанов и кафе. Все они были на арабском языке. Справедливости ради надо отметить, что под большими горящими буквами арабской вязи, скромно горели английские буквы перевода. Название ресторанов поражало: «Ливанский кедр», «Звезда востока», «Сирийская кухня» и т.д. У входа в некоторые заведения стояли столики, за которыми сидели восточные мужчины и курили кальян. На проспекте, по которому мы шагали, не встретилось ни одной женщины.

– Я умру с голода, но туда есть не пойду, – твердо сказала я. – Давай дойдем до Гайд Парка и там поищем что-нибудь английское. Если Парк там действительно есть, в чем я теперь сомневаюсь…

Мы прошли еще немного и, правда, уперлись в один из входов в Гайд Парк, что меня приятно удивило. Недалеко от входа мы набрели на какой-то Мак-Дональдс. Я его терпеть не могу, но мне уже было все равно.

Английское название заведения, ничуть не повлияло на его контингент. Я бы даже сказала наоборот. Было уже довольно поздно, и в ресторане помимо родных арабов сидели страшноватые лица негроидной расы с видом бомжей. Аппетит окончательно пропал. Не то у мужа. Окружающая публика его ничуть не смущала.

Еле дождавшись, пока он съест свой Big Mac, я потащила его на улицу.

– Слушай, у нас с собой паспорта и деньги. Нам больше ничего не надо. Черт с ними, с чемоданами. Пойдем поищем другую гостиницу. Я боюсь эту «Александрию», мне не хочется там ночевать.

– Прекрати истерику. Я хочу спать, – сказал сытый муж и зашагал в сторону «Александрии».

В итоге он оказался прав. Мы провели там три ночи, и нас не замочили… Но финал поездки был еще более впечатляющим.

В день отлета мы попросили портье заказать нам такси в аэропорт. Оно пришло довольно быстро. Водителем опять же оказался человек с ближневосточной внешностью лет 40 +. Правда, выглядел он весьма аристократично и был по-европейски одет. Он поставил наши чемоданы в багажник, мы уселись на заднее сидение и тронулись в Хитроу. Из учтивости, шофер завел с нами светскую беседу. Типа: как вам понравился Лондон, что посетили и прочее. Наконец дошло до:

– Куда вы летите?

– В Тель-Авив, – честно выпалил муж.

Я со всей силы наступила ему на ногу. Но было уже поздно.

– Так вы из Израиля? – обрадовался шофер.

«Ну, все – мелькнуло в голове, – небось, рад, что ему так повезло. Сейчас завезет нас куда-нибудь в лес и замочит. Поминай, как звали».

– Как я рад встрече с израильтянами!

«Еще бы ты не радовался такому улову!» – стучало у меня в висках.

– Вы знаете, я иранец!- широко улыбаясь, сказал он.

«Час от часу не легче, Какая нам разница?!»

– Вся моя семья покинула Иран в 1969 году, – продолжил он. – Мы все очень любим Израиль. Мои папа и мама много раз туда ездили. А дедушка ездил лечить зубы, у него там был свой зубной врач. Мой дедушка был профессором в Тегеранском университете. Мы очень за вас болеем, и нам так хочется верить, что может, когда-нибудь мы опять будем дружить.

Я не верила своим ушам. Я тогда не знала, что до исламской революции 1979 года у Израиля с  Ираном были прекрасные отношения…

Мы приехали в Хитроу. Шофер выгрузил наши чемоданы и очень тепло пожал мужу руку.

– Я, правда, был очень рад нашей встрече, как будто встретил родственников.

Мне было стыдно за себя. Мы расплатились. Иранец направился к своему водительскому месту, я смотрела вслед его удаляющейся стройной фигуре и вдруг заметила, что на одном его туфле отваливается подошва.

Мне почему-то вспомнилась «Белая Гвардия» Булгакова. Стало очень грустно…

Вероника Старосельская