Вспоминая с благодарностью
Сорок пять лет назад, 25 июля 1980 года, умер поэт Владимир Высоцкий, ему было 42 года. Помню, в конце 60-х в одной компании зашел у меня спор с одной дамой, научным сотрудником, которая утверждала, что Высоцкий, в отличие от Окуджавы, не поэт, а всего лишь шансонье. Я же считал Высоцкого уже тогда настоящим поэтом.
Я думаю, это был невероятно талантливый человек, невероятно одаренный, совершенно замечательный стихотворец. Рифмы его абсолютно феноменальны.
Иосиф Бродский о Владимире Высоцком,
«Независимая газета» 23.07. 1991 г.
Author: Igor Palmin
This file is licensed under the Creative Commons Attribution-Share Alike 2.0 Generic license.
Даже в ранних песнях, ироничных стилизациях под так называемые блатные, видны талант и самобытность: «Кучера из МУРа укатали Сивку,/ Закатали Сивку в Нарьян-Мар…» (1963), или «Свой человек я был у скокарей,/ Свой человек у щипачей, – / И гражданин начальник Токарев/ Из-за меня не спал ночей» (1961).
Соседом Высоцкого по дому в Большом Каретном переулке, где он жил у своего отца и мачехи, был Левон Кочарян (1930–1970). Они очень подружились, по инициативе Левона были сделаны первые магнитофонные записи песен, которые потом разошлись по всей стране и принесли Владимиру всенародное признание. Песню 1962 года «На Большом Каретном» Высоцкий посвятил Левону. (Левон был сыном Сурена Кочаряна, чье устное исполнение «Одиссеи» Гомера и сказок «1001 ночи» мы с женой до сих пор вспоминаем с восхищением).
Какие-то строчки Высоцкого у меня вызывают ассоциации с некоторыми стихами Николая Некрасова, такими как «Горе горькое по свету шлялося/ И на нас невзначай набрело» или «Парень был Ванюха ражий,/ Рослый человек, -/ Не поддайся силе вражей,/ Жил бы долгий век». Мой отец, когда ему было за 70, смеялся, когда слышал в записи «сказочные» песни «Лукоморья больше нет» и «В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах». Наша дочка еще в дошкольном детстве очень любила пластинку с записью постановки про Алису в Cтране чудес, где звучали песни Высоцкого, например, от лица попугая в плену у турок: «Турецкий паша нож сломал пополам,/ Когда я сказал ему: «Паша, салам!»,/ И злая кондрашка хватила пашу,/ Когда он узнал, что еще я пишу, читаю, пою и пляшу».
Через много лет в Московском международном Доме музыки на вечере романсов в блестящем исполнении оперного баритона солиста Мариинского театра Владимира Самсонова мы с женой слушали «Сон» Высоцкого: «Я по полю вдоль реки. Свет и тьма. Нет бога./ В чистом поле васильки, дальняя дорога./ Вдоль дороги лес густой с бабами-ягами,/ А в конце дороги той плаха с топорами». И актуальная концовка: «Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!».
А сегодня одна наша внучка, за рулем рассекая мили по калифорнийским дорогам, с удовольствием слушает запись сказки про Алису с песнями Высоцкого, а другая внучка по совету папы перед своим восхождением на Шасту с интересом ознакомилась с альпинистским циклом Владимира Семеновича.
Целые направления в творчестве Высоцкого занимают песни про альпинистов и военная тематика, многие из них впервые прозвучали в кинофильмах. Фильмы забыты, а песни звучат: «Если друг оказался вдруг…» или «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал». Много военных песен: от знаменитой «На братских могилах не ставят крестов» до «В прорыв идут штрафные батальоны». Некоторые строчки звучат для меня особенно удивительно: «Тени голых берез добровольно легли под колеса,/ Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали./ Вечный смертник-комар разбивался у самого носа,/ Превращая стекло лобовое в картину Дали».
Кстати, Марина Влади, написавшая в память о своем муже книгу «Владимир, или Прерванный полет», очень проникновенно поет его песню 1972 года «Я несла свою беду».
Иван СЕРБИНОВ
Саннивейл
