В некотором царстве…

Присказка:

«Стану сказывать я сказки, песенку спою, ты ж дремли, закрывши глазки, баюшки-баю».

Порядок пришёл не сразу.  Многие годы Медведю и его друзьям приходилось защищать город от набегов. Когда же наконец прекратились внешние конфликты, настала пора Медведю усмирять своих воинственных помощников.  Волк ссорился со вспыльчивым Лисом. Баран, позже открывший в себе талант журналиста, сердился на кроткого Зайца, бывшего ранее незаменимым связным. Опасаясь угроз, Заяц собрал свою большую семью и переселился на окраину города, где росли высокие сочные травы. Пчелы любили покой,  неторопливую работу по созданию мёда и были злы на весь мир.

Терпение и природный такт Медведя, умение добродушной лестью остановить ссору постепенно привели к миру и согласию. Дети пошли в школу, где щурил свой блестящий глаз мудрый Ворон. Лиса с Козой подружились: вместе ходили за покупками, обменивались рецептами и делились женскими секретами. Волк встал на две лапы, надел галстук в синий горошек и стал вегетарианцем и защитником правосудия в городе.

Грозная Медведица, не раз помогавшая мужу в схватках с противниками, выписала себе модный журнал, стала ходить на массажи и высаживать в саду малину и чайные розы.  Затем она заставила мужа покрасить дом в тревожно-красный цвет и пустить по красному фону желтые кленовые листья. Медведь рисовал их по трафарету и ворчал, что это мещанство.  Не остался без внимания и Медвежонок, который с приятелем своим, сыном Барсука-столяра, часто прогуливал школу, предпочитая Эвклиду рыбную ловлю поутру.

Итак, Медведица в очередной раз отправилась на берег реки за сыном, а Медведь шумно, до счастливого стона, почесался и развернул свежий номер газеты, выпущенный в свет неутомимым Бараном.

С первой полосы на него глядели полные страдания глаза орков. Где-то за далёкими морями шла война, и не знавшие счастья и сострадания воины схватывались раз за разом, сея разрушение и неся гибель мирным жителям. Медведь не очень понимал, что происходило в тех чужих землях и почему столь равнодушны к судьбе орков их соседи и родственники. Но его охватил стыд при мысли о том, что и он, и все окружавшие его благополучны в то время, как жизнь столь жестока к оркам. Ведь они были так трогательны со своими повязками на головах, когда протягивали руки к фотографу, то ли прося, то ли требуя чего-то.

Ночью он делился новыми замыслами с женой.  Осторожная Медведица сомневалась и спрашивала, что означают тёмные повязки у них на голове.  Она не разделяла горений супруга и повторяла с женской непоследовательностью, что главное для неё – это забота о счастье её собственной семьи, а чужой беде лучше сочувствовать издалека.

Медведь не знал покоя.

–  Мы ленивы и беспечны.  Крепко спит наша совесть. Мы позабыли о тех, кто разделяет с нами землю под ногами и воздух, и ночную тьму.

– Подумайте, – повторял разгорячённый Медведь на собрании жителей города, – и посмотрим правде в глаза.  Мирная жизнь пришла к нам после долгих лет борьбы, поэтому  дети наши ещё молоды, а мы стареем, и некому будет еще нас заменить. Орки молоды.  Они пробудят наш город и со временем станут опорой нашим детям. Откроем же страдальцам наши сердца и дома.  Пусть добрые ветры дальних просторов очистят наши души, погрязшие в мещанских заботах.

Медведь был неукротим.  Лиса и Коза, насмотревшись фотографий, принесённых опытным психологом Бараном, обливались слезами. Заяц, как всегда, тревожился:

– А сколько их? Почему им не помогают те, кто ближе к ним?

Но кто же слушал Зайца, вечно напуганного, с нестриженными усами, от переживаний вытиравшего нос галстуком?

Старый учитель Ворон, когда ему неохотно дали слово, выразил сомнение в том,  что все будут жить счастливо рядом с этими беглецами из чужих стран. Как всегда, он приводил примеры из античной истории, понятные лишь ему. А закончил уж совсем несуразно:

– Кинжал в спину благодетеля часто вонзает рука, принявшая щедрую милостыню.

Последней преградой к скорому возрождению города были пчёлы.  Эгоцентричные, часто высокомерные, живущие обособленно.  Их согласие удалось купить ценою обещания новых клумб с лавандой, гиацинтами и хризантемами.

На перроне царило праздничное настроение. Медведь репетировал приветственную речь.  Яркое солнце затянули легкомысленные перистые облака. Свежий ветерок навевал мысли о величии благородных поступков  и дружбе разных народов.   Поезд опаздывал на три часа, и встречающие немного приуныли.  Однако при виде первых вагонов, подтягивающихся к станции, энтузиазм вспыхнул с новой силой.  Лиса с Козой, овцы и даже победившая страх любопытством Зайчиха стояли в первых рядах, готовые рыдать от умиления.  Местный оркестр под управлением элегантного аиста грянул оптимистичный марш.

Двери вагонов распахнулись, и приезжие ступили на перрон.  Они оказались выше, чем на фотоснимках: достаточно крепкими широкоплечими существами.  Все они, включая детей, были одеты в тёмно-серые халаты до пят, с одинаковыми чёрными повязками на головах, частично закрывавшими лоб. Орки громко переговаривались, не обращая внимания на встречавших.  Вагоны казались безмерными, приехавших становилось всё больше.  Они строились на перроне в колонны плечом к плечу. У Медведя мелькнуло ощущение непонятной опасности, а Волк подавил желание опуститься на четыре лапы.  Оркестр смолк. Аист поправил фалды фрака.  По команде предводителя тики – крупного орка с разноцветной повязкой и шрамом на лице – стихли голоса гостей, и Медведь начал свою речь.

Он поздравил новых жителей с избавлением от страданий и сообщил, что радушные хозяева примут их в свои дома.  В их распоряжении будет также один из этажей новой школы, где смогут учиться их дети, и большое здание Дома культуры, в котором раз в два года проходили выборы мэра города, а по субботам оркестр играл вальсы Штрауса.

Ответное выступление предводителя тики оказалось много короче:

– Да, мы страдали.  У нас много врагов, но им не сломить наш дух.  Отсюда, из этого очага мещанского покоя, мы начнём наступление – и весь мир когда-нибудь ляжет нам под ноги.  Пройдёт немного времени, и вы поймёте, как вам повезло.  Школа не понадобится нашим детям: они слишком заняты изучением истории великого народа тики.  Они должны быть готовы править всем миром.

К концу первого месяца орки уже маршировали по городу дважды в день.  Всегда в одно и то же время рано утром они выстраивались вдоль улиц, перекрывая движение, а затем в колоннах по шесть, в плотных темно-серых одеждах, с повязками на лбу, без различия пола и возраста, они двигались на центральную площадь, где уже ждал их предводитель.  После короткого приветствия они заполняли Дом культуры, где и находились до поздней ночи. Затем они, также в колоннах, возвращались по домам, в которых их первоначально разместили, и в помещение школы.  Постепенно они заняли почти всё здание школы, и обычные школьные часы сильно сократились.  Медвежонок с приятелем Барсуком теперь могли проводить больше времени на рыбалке, чему они были несказанно рады.

В доме у Медведя поселилась семья из четырёх орков: отец, мать и двое детей.  Медведица никак не могла свыкнуться с бесцеремонностью гостей, которые громко требовали еду в любое время дня и ночи, оставляя после себя грязную посуду и остатки пищи на полу.  Медведица ворчала, что чувство благодарности им, видимо, вовсе незнакомо, зато очень характерно презрение к любому труду. Особенно возмущало её, что гости, невзирая на возраст, без стеснения заходили без стука в любые комнаты.

– Доходит до того, – жаловалась она мужу, – что я  уже не могу переодеться у себя в спальне.

С приходом осени сильно похолодало.  Орки мёрзли, но, как прежде, два раза в день колонны в темно-серых халатах тянулись по городу. Теперь с ними уже шли Баран и Барсук с семьями. Сначала они следовали рядом с колоннами, но к середине осени надели черные повязки на головы и слились с будущими завоевателями.  Газета, издававшаяся Бараном, теперь публиковала лекции по истории народа тики и записи речей их предводителя.

Младшая дочь в семье, поселившейся в доме Медведя, кашляла всю ночь, и утром она с матерью осталась дома.  Добросердечная Медведица предложила аспирин и горячее молоко, но гостья наотрез отказалась от помощи, заявив, что лучше знает, какие целебные травы необходимы её дочери, и захлопнула дверь. Медведица скрипнула зубами, подавила в себе желание сдавить шею гостьи обеими лапами в том месте, где шерсть на горле начала седеть, и ушла навестить свою приятельницу Волчицу.

Она возвращалась уже под вечер. День был пасмурным, скучным, дул сырой ветер.   Когда Медведица свернула на свою улицу, она с изумлением обнаружила, что многие дома оказались свежевыкрашенными в темно-серый цвет.  Подойдя ближе, она увидела, что та же участь постигла и её дом.  Исчезли кленовые листья, которыми она так гордилась.  По серой улице цвета халатов пришельцев только ветер теперь нёс красные и желтые мокрые листья.

Входная дверь была открыта, но в доме было пусто: все гости, включая больную, ушли на занятия по тактике овладения всем миром.  Когда же Медведица в поисках цветов для украшения вечернего стола вышла в свой сад, она стала задыхаться и впервые почувствовала сильную боль в сердце.

Целебные травы оказались, по всей видимости, кореньями: весь сад был разворочен; ягоды и цветы вырваны из земли и растоптаны. По краям и в центре сада гости выкопали несколько больших ям.  Куст малины оказал сопротивление нападению, и его порубили лопатой, брошенной там же, в саду.

В этот день Медведь пришёл с работы довольно поздно. Ожидая его, Медведица поймала себя на мысли, что уже несколько дней подряд Медвежонок уходит с утра, но возвращается лишь к вечеру, когда занятия в классе у Ворона давно закончены.  Увидев разрушения в саду и поняв, что весною ему не удастся насладиться запахом ранней сирени, Медведь несколько раз согнул и разогнул полотно лопаты. Потом взревел и стал у входа в дом, сжимая мирный садовый инструмент.

Уже почти стемнело.  Он стоял, не чувствуя усталости. У него кружилась голова от ярости и чувства некоторой лёгкости в теле, как когда-то перед схваткой с противником.  К нему присоединилась Медведица, которая уже всерьёз беспокоилась, не видя сына дома.

В домах напротив, где жили Аист и Козёл с семьями, зажглись огни: все с интересом следили за происходящим. Неожиданно для вечернего времени прилетели даже несколько пчёл.  По ночной улице шла темно-серая колонна.  Неспешным плотным шагом.  Голоса смолкли, когда они увидели медведей, стоящих на пороге.  В первом ряду шли Барсучок и Медвежонок, держась за руки.  Увидев родителей на пороге, Медвежонок сбился с шага.  Сзади на него надвинулся следующий ряд. Он поправил черную повязку на лбу, отвернулся от взгляда матери и быстрее зашагал вперед.  Колонна изменила направление и двинулась в обход грозных хозяев. Мимо серых домов шли рослые угрюмые орки, шли газетчик Баран и Лис с Лисой.  Последним в строю шагал на четырёх лапах одетый в темно-серый халат Волк.

Вскоре улица опустела.  Погасли огни в домах соседей.  Улетели встревоженные пчёлы.  На ночной улице остались лишь Медведь с женой.  Вскоре к ним присоединился врачеватель Питон.  На его кольцах сидел задумчивый Ворон.

– Куда они ушли?

– В парк, праздновать будущие победы, –  ответил Ворон.

– Но почему же все пошли с ними? Одели повязки и эти балахоны и пошли?

– Они боятся.  Им кажется, что, если помогать оркам, они быстрее уйдут завоевывать мир.

– Сами они не уйдут, – тихо, как шелест, промолвил Питон.

– Так что же делать? – растерялся Медведь.

– Медвежонка надо спасать, – вмешалась Медведица. – Ты сам позвал к нам эту нечисть.

Медведь опустил глаза.

–  Троянский конь уже в городе. Теперь уже всех надо спасать. И тех, кто подчинится любой силе, и тех, кого привлекла эта простая, как пьяный храп, идеология. А многие ведь просто любят ходить строем.

Ворон взлетел и сел на плечо Медведю.

– Не вини себя.  Не ты первый шел с добром, полагая, что оно, как живая вода, всесильно.  Не ты первый понял, что доброта наивна, а зло бывает искуснее добра.

– Так что же делать? – повторил Медведь, который не мог уследить за философской мыслью мудрого Ворона.

– Начинать всё заново, – ответила Медведица. – Искать друзей, убеждать тех, кто колеблется.  Нас уже четверо.

– Быть может, уже больше, – сказал Ворон.  – Пчёлы – народ свободолюбивый.  Вперед же, друзья.

Медведь подумал, что разрушено то, что он так любил: не стало привычной очередности дней, ушёл от них единственный сын, уничтожен сад. Лишь Медведица осталась с ним, но ведь они уже оба немолоды. Словно читая его мысли, жена посмотрела на него и невесело улыбнулась.

– Я очень быстро не могу, – пожаловался Питон.

В парке новые и старые жители города  разожгли большой костер среди кустов роз, порубив для этого окрестные деревья.

Медведь встряхнул огромной лохматой головой:

– Вперед, друзья! – подхватил он слова ворона. – Вперёд.

Павел ТОВБИН

Сан-Франциско