“Ты никудышная мать!”

И ведь каждая в глубине души понима­ет, что по-хорошему надо бы послать всё это общество с их мнениями куда подальше и слушать только себя. Но это очень сложно осуществить.

«Ты никудышная мать — это самый страшный приговор» или “почему после рождения ребёнка даже уверен­ная в себе женщина зависит от мнения окружающих”?

«Прекрати себя так вести, ты меня по­зоришь». Как часто вам доводилось слышать подобное? Я и сосчитать не смогу. Молодой маме кажется, что все смотрят на неё каждую минуту и бес­прерывно оценивают. Ребёнок сканда­лит и плачет — плохо воспитан, слиш­ком радостно носится и громко кричит

– плохо воспитан, влез в лужу — пло­хая мать не уследила, а не пустишь в лужу — опять начинает скандалить? и это невыносимо.

И ведь нигде не написано, что это во­обще значит — плохая мать, хорошая мать. У каждого свои критерии оцен­ки. Приходил к нам в гости шестилет­ний мальчик. Радостно играл, смотрел мультики, рассказывал нам что-то и грыз печеньки. Но вот слышится зво­нок в дверь и ребёнок в предвкушении нового общения бежит в прихожую с вопросом: «Кто пришёл?» «Это твоя мама пришла». Как только он услышал это — замер, как вкопанный, и тут же на месте в голос заревел.

Я точно знаю, что мама любит его, не бьёт и не истязает. Просто она уверена, что быть хорошей матерью — это зна­чит ни на минуту не оставлять малыша в покое и контролировать всё. Помой руки, сядь ровно, не торопись, запей, доешь, не вертись, убери тарелку. Она всё дёргает его, и я думаю: «Плохая мать», но тут же ловлю себя на мысли, что она наверняка точно так же думает обо мне за мой пофигизм и вседозво­ленность.

И кто нас рассудит?

Мой-то сынок всегда рад меня видеть, но он соплив, чумаз и за компьютером. А её ребёнок, хоть и выглядит несчаст­ным, зато вон тарелку за собой моет и книжки любит разглядывать.

Да, я решила оценивать свою «хорошесть», ориентируясь не на мнение окружающих, а на мнение самого ребёнка. но это тоже крайне спор­ный путь.

Ну, вот допустим, идём мы с двенадца­тилетним сыном по улице, и у нас про­исходит такой разговор:

– Мама, а ты знаешь, как выглядит рай для некрофилов?

– Кладбище, что ли?

– Нет. Не кладбище.

– Значит, морг?

– Нет. Лес самоубийц! Есть такой в Японии, Дзюкай называется. Там еже­годно находят до сотни тел самоубийц, представляешь?

– И что они там все висят, никто их тела не снимает с деревьев?

– Не знаю, наверное, снимают.

– Значит, морг круче.

– Ага. Там же всегда свежачок.

И оба смеёмся. Ну как? Хорошая мама? Да ужасная! Что за цинизм, кощунство, некрофилы? С детьми нельзя об этом разговаривать. Сразу надо было оста­новить, пресечь, дать по губам, устано­вить запрет на подобные разговоры. Наверное, любой прохожий, услышав­ший наш разговор, осудил бы жуткую мамашу. Но сын, отсмеявшись, неожи­данно сказал: — Блин, мама, какая же ты у меня классная.

– Я рада, что ты так считаешь. Но по­чему?

– Любая другая тётенька не стала бы разговаривать с ребёнком о таких вещах. Там же про смерть, про секс! Ужас-ужас! А с тобой легко можно о таком поговорить и даже пошутить и посмеяться.

Так ещё раз — хорошая или плохая? Ребёнок доволен и счастлив. Он сво­боден, открыт, он может поговорить со мной о чём угодно, у него нет необхо­димости что-то скрывать. Он говорит: «Ты — классная». Значит, всё же хоро­шая? Нет однозначного ответа.

Ребёнок может быть рад и счастлив сейчас, но он не умеет мыслить в далё­кой перспективе.

Где гарантия, что он не осудит меня, когда подрастёт, за то, что потакала ему в детстве и не проявляла твёр­дости?

К тому же соответствовать детским за­просам очень не просто. Ребёнку же кажется, что мама автоматически обя­зана обладать всеми знаниями в педа­гогике и навыками в психологии, быть Мэри Поппинс, сказочной феей и при­кольным «братаном» одновременно. Попробуй-ка справься.

Так и мечутся мамы между ребёнком, родственниками и обществом с их бес­конечным набором мнений.

Заметила, что даже самые уверенные в себе мамочки нередко оправдываются перед другими. Те, что водят детей по бесконечным кружкам и «развивай- кам» обязательно отметят, что их ребё­нок общительный и всё равно получа­ет удовольствие от жизни. Те, что ни в какие клубы не ходят, обязательно по­хвастаются, что их доченька и без того в четыре года все буквы знает.

И ведь каждая в глубине души понима­ет, что по-хорошему надо бы послать всё это общество с их мнениями куда подальше и слушать только себя. Но это очень сложно осуществить.

Потому что экзамен на материнство на данный момент в нашем обществе остаётся самым важным в жизни жен­щины.

Ты можешь хоть сто раз быть талантли­вейшей актрисой, успешным спортсме­ном, руководителем лучшей в регионе строительной фирмы, но если ты при этом «плохая мать» — всё, свободна, не справилась, никчёмная ты баба, ничтожество. И перепуганная такой перспективой женщина бежит мучить ребёнка «правильным воспитанием».

Но похвалят одни — осудят другие. Любая мама для какого-то наблюда­теля окажется плохой мамой. И даже если женщина решит вообще никогда не рожать детей, это не поможет — общество автоматически запишет её за это в плохие матери.

Вот что нам нужно делать, доро­гие мамы:

Во-первых, чётко осознать, что у ре­бёнка есть родители. Все тонкости воспитания обсуждаем только с па­пой, если таковой имеется. Все бабуш­ки, дедушки, тёти и дяди идут лесом с внятной инструкцией в руках: этот ре­бёнок — не их дело. Помогать можно, осуждать нельзя.

Во-вторых, внимательно посмотреть по сторонам и осознать, что каждого человека в этом мире родила мама. Каждого! Что общество не может и не должно состоять сплошняком из Пуш­киных, Моцартов и Гаутам.

В-третьих, не воспринимать воспита­ние ребёнка как изнурительный забег и стараться каждый день просто полу­чать удовольствие.

В-четвёртых, никогда, никогда не осуждать других мам. Их дети — не наше дело. Помогать можно. Осуждать нельзя.

Фина Сафонова