Театральный реквизит
Любите ли вы театральный реквизит так, как люблю его я?
Приходилось ли вам добывать его со всей страстью – искать, находить, покупать, выменивать?
Мой предыдущий опыт в этой области относится к самому началу 80-х годов прошлого века.
Наша проектная группа в институте «Молдгипрозем» занималась устойчивостью оползневых склонов. Правда, происходило это исключительно во время, свободное от творческих помыслов и устремлений инженерного состава.
В жизни каждого проекта неотвратимо наступала точка невозврата, когда Миша, руководитель группы, по только ему известным признакам констатировал нулевую вероятность сдачи проекта в срок, если не начать сегодня. Тогда объявлялось время «Ч», и никто не уходил домой вообще.
А в мирное время…
Игорь Мильштейн руководил институтским ВИА «Мечта». Хорошие инструменты, дорогая аппаратура… Давал в год 5–6 концертов, и каждый из них был событием.
Алик Баренбойм снимал фильм о работе института: осушение болот, рекультивация карьеров, борьба с оползнями и оврагами…
Трудно переоценить и мой вклад в съемочный процесс.
Алик заснял бульк от брошенного мною в придорожную лужу камня. Бульк вошел в ленту как поднявшийся со дна болота пузырь и являл собой символ того, «что здесь было до советской власти».
Фильм был смонтирован в духе оголтелого махрового соцреализма. Склонившиеся над кульманами инженеры-проектировщики. Наплывом – геодезисты, выносящие проект в натуру. Бодро, под «время-вперед» идущая по полям землеройная техника. Уходящие за горизонт ряды молодых саженцев. Луч солнца, пробивающийся через яблоневое соцветие. Ветки, сгибающиеся под тяжестью гроздьев яблок. Смеющиеся дети. Счастье…
На последних кадрах – «Бушует сад над головой…» в исполнении Марии Кодряну.
Кино называлось «Вернуть землю людям» и на республиканском фестивале документальных фильмов было удостоено первой премии.
Итак, музыка и кино были заняты, мне остался театр…
На самом деле я бредил театром. Три-четыре раза в год летал на недельку в Москву. «Таганка», «Современник», Ленком, МХАТ… Все, до чего мог дотянуться.
У меня был период труднообъяснимого интереса к русской деревне – Можаев, Шукшин, Абрамов… Все они, безусловно, очень достойные талантливые авторы, но «откуда у хлопца испанская грусть?»
А труппа, собранная из инженеров-проектировщиков, уже била копытом в ожидании начала репетиций «А поутру они проснулись…».
Это было какое-то наваждение… Морок… Я просыпался по ночам, расписывал мизансцены и вносил изменения. Подбирал части фонограммы… Собирал РЕКВИЗИТ…
Начало было такое: в кромешной темноте зала – звон разбиваемого стекла, душераздирающий крик, милицейская сирена, блики мигалки по стенам и «вот, новый поворот…». Песня только-только появилась, ее еще вообще никто, кроме меня, не знал. Ну разве что еще Кутиков с Макаревичем.
Все было смонтировано, не было только мигалки – и взять ее было решительно негде. А без мигалки я чувствовал себя, как учитель музыки Удря без английского рожка. И так же, как Удря, делал всем вокруг дырку в голове (прям-пам-пам-пам-пам! прям-пам-пам-пам-пам!).
Разрешилось все пресно и буднично. Даже рассказывать неинтересно.
По дороге с работы увидел стоящую на обочине «канарейку» с работающей мигалкой и сержанта-коротышку рядом.
– Слушай, друг, – подошел я к нему, – позарез нужна мигалка. Не скажешь, где бы я мог ее купить?
Сержант, откинув назад голову, ухитрился посмотреть на меня сверху вниз.
– А скока дашь? – процедил он.
– Ну-у-у, – пошарил я в кармане, – червонец дам, больше нету.
Вид застенчиво отвернувшегося Ленина на купюре произвел на сержанта магическое действие, и он (сержант, а не Ленин), ни слова не говоря, полез в бардачок за отверткой…
Но мигалка не принесла мне счастья: через месяц в проектном институте грянула аттестация…
Так уж повелось, что лучшие актеры – совсем не обязательно лучшие инженеры, и двое из труппы не прошли горнило испытаний.
Все рухнуло.
А мигалка еще лет пять пылилась у меня на шкафу, до того как с большим наваром была продана дискотеке.
Прошло 30 лет… Театр дремал во мне.
И вот лет пять назад я прочел пьесу В. Шендеровича «Потерпевший Гольдинер»… Этот старик оказался настолько близок мне, несмотря на совершенно противоположное мировоззрение, настолько захотелось его сыграть, что я чувствовал: меня буквально разорвет на куски, если я этого не сделаю.
К счастью, как раз в это время я познакомился с Аллой, режиссером от Бога и настоящим профессионалом.
Работать с ней – настоящее удовольствие.
А кроме того, она совершенно не материт актеров и даже наоборот, прислушивается к их мнению.
Но бывает, что Алла стоит как скала. Как было, например, с горнистом.
В тексте у Шендеровича дважды мельком упоминается фарфоровая статуэтка горниста, стоящая у героя пьесы на комоде. Меня стали узнавать на блошином рынке, куда я ходил как на работу и где в широком ассортименте были представлены сотни фарфоровых статуэток разных времен и народов.
Наметанный взгляд уже выхватывал только фигурки с музыкальными инструментами, из числа которых были сразу отметены классово чуждые элементы в виде арфисток и баронетов с флейтами и кларнетами. Та же участь постигла и вдохновенных бездельников с мандолинами. Некоторое сомнение вызывали социально близкие молодые пастушкИ со свирельками и дудочками, но безмятежно-придурковатое выражение их лиц внушало опасение по поводу готовности к беззаветному служению делу трудового народа.
– Может, из папье-маше сварганим? – затравленно спрашивал я Аллу. – Кто его из зала увидит, этого пацана?
– Только фарфор, – с интонацией опытной перекупщицы отвечала она.
Стали поступать отклики с разных континентов.
– Есть архангелы с золотыми трубами, – докладывала Анечка из Бостона. – Можно аккуратненько отпилить им крылья.
– Валерчик, – в радостном возбуждении кричала в трубку Марина из Детройта, – я купила тебе горн!
Кстати, этот горн, привезенный мне через пару месяцев, тоже был задействован в спектакле.
Параллельно шли, разумеется, поиски в сети. Много времени это не заняло: мгновенно был обнаружен пионер в красном галстуке, синих шортах и с золотым горном. Оказался он, правда, жутким раритетом и стоил тыщу долларов.
Дальнейшие поиски привели меня в Днепропетровск, где за смешные 50 долларов, включая пересылку, нашелся конармеец с горном.
Он и стал одним из героев спектакля.
Театральный реквизит богат и многообразен: мебель, утварь, одежда…
Прошу снисхождения профессиональных актеров и актрис. Просто очень хочется показать этого красноармейца с горном…
Валерий АЙЗЕНШТЕЙН
