Стихи разных лет

Олег был человеком неравнодушным, выступавшим против несправедливости любого рода. И не случайно сблизился с нами, группой литераторов, которые боролись за то, чтоб на пути молодых талантливых авторов не создавали искусственные преграды, чтобы стихи и проза этих авторов быстрее доходили до читателя. Ничего, кроме неприятностей, это нам не приносило. И никто не заставлял Олега примыкать к нам. Он сделал это по зову души.

Он был хорошим другом. Он был замечательным рассказчиком. Не поддавался унынию. Обладал замечательным чувством юмора.

Горько сознавать, что в этой жизни мы уже не пересечемся – даже по скайпу, как в последнее время, когда между нами пролегли большие расстояния.

Но стихи Олега живы и будут жить еще долго. Некоторые из них хочу предложить вниманию читателей.

Николай Сундеев

 

***

Она глядела на меня

Из дебрей бытия,

То привечая, то гоня –

Ее страшился я.

Я королеву видел в ней,

Она во мне – раба.

Но жить мне с ней

До крайних дней –

С тобой, моя судьба.

Не жалкий раб, не госпожа,

А просто мы вдвоем,

Как бы по лезвию ножа,

По кромке дней идем.

 

Родник

Отстрадовала, что ль, моя душа?

О нет, страда моей души в разгаре!

Слетела пелена застойной хмари,

И снова жизнь пленительно свежа.

 

Волнуется и рвется из груди

Энергия, таимая до срока,

И снова верю я, что впереди –

Большая и прекрасная дорога.

 

Спасибо, жизнь! Я вечный твой должник.

Чем оплачу судьбу единоверца?

Молчит мой разум, лишь клокочет сердце –

Великой жизни крохотный родник.

 

Он изольется в грозный водоем!

В нем отразятся облака и птицы,

И человек – живой воды напиться –

Придет к нему и растворится в нем.

 

Слеза прощения

Когда во тьме осенней ты до костей

продрог,

Приходит во спасенье внезапный

костерок.

 

В глубинах листопада явление костра –

Светлейшая лампада покоя и добра.

 

Огня перемещенье на сморщенном

песке –

Как бы слеза прощенья на маминой

щеке.

 

Зачем?

Я наступил на древний мох

Крапленый сединою,

И услыхал печальный вздох

С тоскою нутряною:

 

«Зачем явился ты сюда,

Жестокий царь природы?

Ты не оставишь и следа

Нетронутой свободы»

 

Действительно, зачем я лез

В нехоженые хмари?

…И вздрогнул неразумный лес,

Страшась разумной твари.

 

Жизнь

1

Заплетутся в рассветной глуши

Ритмы сердца и рокот мотора.

И расширит пределы души

Ощущенье сквозного простора.

 

Кто воздвиг этот грозный простор –

Что за миру неведомый зодчий?

Чем стремительней тянет мотор

Тем становится зрение зорче.

 

И уже вырастают крыла,

Унося от постылой тревоги,

Что опасные это дела –

Отдаваться на откуп дороге!

 

Ну, а что же в конечном итоге?

Будь что будет. Несите крыла!

 

2

У гонщика – снова удача:

Он выиграл сложный заезд!

Так что же, едва ли ни плача,

Глазами пространство он ест?

 

О, есть отчего растеряться –

Одно его мучит давно:

Всю жизнь он таранит пространство,

А все ж беспредельно оно.

 

Безумно – от трассы до трассы –

Он жаждет лишь одного:

Свалить это иго пространства

И стать господином его!

 

3

Неуемная страсть скоростей –

С крутизною и голубизною!

Но, лишь схлынут порывы страстей,

Возникает желанье иное:

 

Утомленно отпасть от руля,

Тормознуть под раскрывшейся вишней

И увидеть: прекрасна земля!

И поверить: прекрасен твой ближний!

 

А мотор – все неспешней, неслышней.

К черту скорость! Прекрасна земля.

 

Что ж есть правда – поди разберись! –

Скорость иль состоянье покоя?

Где она, настоящая жизнь?

…Но, попробуй, ответь на такое.

 

Крик Земли

Б. Васильеву

 

1

– Эй, братва, царский ужин готов!

…Подоткнув брезентухи, как рясы,

Мяли в десять прожорливых ртов

Лебединое певчее мясо.

 

А над речкой, тревожа затон,

Там, где волны кувшинки качали,

Закувыкал тонюсенький стон,

Человечьей исполнен печали.

 

Ну куда ж ты, куда, дурачок?

…Жалко плача, как малый ребенок,

Плыл на пьяный ружейный зрачок

Королевских кровей лебеденок.

 

Все кружил и кружил сред скал,

Весь продрог в разомлевшем июле,

Все убитую мамку искал,

А нашел озверевшую пулю…

 

2

Кто из нас не плакал под березами

От обиды горькой за людей?

Те обиды черными занозами

Поражают сердце все лютей.

 

В детстве так легко и сладко верится:

Красотою создан человек!

…Обернулся белоствольным деревцем

Детской веры хрупенький побег.

 

Но однажды – помню то мгновение! –

Увидал я в утреннем лесу:

Извели в копеечные веники

Божью беззащитную красу.

 

До свиданья, чудо яснолистое!

И во мне, как уголек в золе,

Поугасла искорка пречистая –

Вера в справедливость на земле.

 

3

Прости, но я желал добра,

Стреляя в хилого подранка!

А ты ревела у костра

И утром, прямо спозаранку, –

 

Не разбудив меня, одна

Сбежала к первому экспрессу.

Прощай! Но где моя вина?

В раздумьях я бродил по лесу, –

 

Вины не чувствую ни в чем!

Смешил меня твой детский лепет.

Я знал: с подраненным плечом

Останется в зимовку лебедь.

 

Бескормье… Холода… Конец…

Не дай-то Бог такую участь!

Уж лучше поглотить свинец,

Мгновенно умереть, не мучась.

 

Все так! Но вот прошли года, –

Как лебедь тот на шаткой льдине,

Я знал такие холода!

Но выжил и живу поныне.

 

Как будто ладится житье,

Но слышу, слышу голос свыше:

– Зачем ты вскидывал ружье?

А вдруг бы тот подранок выжил?!

 

4

А назавтра мне приснился сон,

А быть может, фильм документальный,

Будто наступил Армагеддон,

Беспощадный и почти фатальный.

 

Я смотрел в блистающую стынь,

Поглощая смертную усталость,

А в просторе мировых пустынь

Ничего живого не осталось.

 

5

Возможно ль, что однажды все умрет?

О нет, не верю я в прогнозы эти!

Но если трезво посмотреть вперед

То кто из нас сумеет стать в ответе

 

За то, что мы топтали, как могли,

Все то, чего не создавали сами,

Глумясь над всепрощением Земли

И потешаясь всласть над небесами?

 

Больными изможденными глазами

Природа смотрит: что же там, вдали?

 

6

А там, вдали, кровавится закат.

Во все концы – кровавые закаты!

Земли страданья – кто в них виноват?

Сыны Земли, мы в этом виноваты:

 

Цифирь отчетов множа и дробя,

Дробим природу в кубометры, тонны!

О человек, услышь глухие стоны,

Ведь стонет мать, взрастившая тебя.

 

7

Не стреляйте в белых лебедей.

На охоте обойдите лося.

Берегите в скачке лошадей,

Сохраните до поры колосья.

 

Все живое Матери-Земли,

Пребывай без роковых отметин!

Если б мы друг друга берегли,

Мир давно бы стал уже бессмертен!

 

Но стреляют в белых лебедей

И березоньку ломают в поле.

Захлебнувшись одинокой болью,

Лучшие уходят из людей…

НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В БЕЛЫХ ЛЕБЕДЕЙ!

 

Белый призрак

1

Вскрикнула дверь, и в мой дом

снова входит она,

Та ко мне входит. что виделась

лишь издалека,

Смертно бледна, будто мрамор

седой, холодна,

Застит глаза сонной мутью

незрячего ока.

 

Вот так дела! Мне и дышится как-то

с трудом,

В странный вступаю разлад

меж душою и телом,

Сердце заходится в скачке, и входит

в мой дом

Женщина в белом.

 

2

Входит она, и бежит холодок по спине,

Входит она, и вскипает тоска

без причины!

Кем эта женщина в белом

приходится мне –

Тенью былого иль призраком

скорой кончины?

 

В душу и в тело вползает она,

как змея,

Жалобно стонет, как ветер

на древнем погосте.

– Кто ты такая? – Я старость.

Я старость твоя.

– Что ж, принимаю без страха

незваную гостью!

 

Значит, достала? И ладно. И быть

по сему!

С каждым дыханьем все ближе

я к отчим могилам…

…Можно осилить болезни, суму и

тюрьму –

Старость свою победить никому

не по силам.

 

3

Я ухожу, как изодранный ядрами бриг,

Я ухожу, весь в рванине заплат и пробоин!

Мог бы уйти я, как сломленный

жизнью старик,

Но ухожу, как последний

несломленный воин.

 

Жизнь моя, жизнь! Ухожу я,

но не ОТ тебя –

Я ИЗ тебя ухожу, как вино из сосуда.

Темное застит мне очи, нещадно слепя,

И никакого не светит внезапного чуда.

 

Жизнь моя, жизнь! Богоданный

нечаянный дар!

Жаль, что в рассрочку даешься ты,

неповторима!

Кто пред тобой я? Картечью прошитый

корсар,

Легионер, что стоит на развалинах Рима?

 

Жил я поэтом, а значит, уйду как поэт,

Непокоренной строкой захлебнувшись на вздохе,

Пасынок смутных, в историю канувших лет,

Сын, плот от плоти, великой и страшной

эпохи.

 

Срок мой земной по краюхе заката летит,

То ли высоким орлом, то ли птахою сирой?

Нечем гасить мне отпущенный свыше

кредит

Да и устал я бряцать износившейся лирой.

 

А коли так, то хотя бы уйду как поэт –

Выдохнув с хрипом свободное слово поэта.

Жизнь моя, жизнь! Что ты можешь

сказать мне в ответ?

…Но ни привета не слышно, увы,

ни ответа.

Олег МАКСИМОВ