Соблазны лимерика

Лимерик – оригинальный  жанр английской поэзии нонсенса. Его изобрел и «запустил в мир» прекрасный художник-иллюстратор, страстный путешественник и пейзажист, поэт викторианской эпохи Эдвард Лир (Edward Lear, 1812-1888).

Лимерик обрел популярность в 1860-е гг. практически одновременно с публикацией Льюисом Кэрроллом «Алисы в стране чудес». Эти сотворения абсурда, по словам Гилберта Честертона, были плодом «неукротимой фантазии одного века и одного народа». Они  появились на свет «из подсознательного царства английского духа, его основ, традиции в целом… нечто, что может понять, вероятно, только англичанин». В жанре нонсенса  пространство-время-логика как бы перестают существовать отдельно, становятся обьектом озорных манипуляций, с непременной игрой словами и веселым словотворчеством. Честертон даже сравнивает появление абсурдной поэзии и прозы с одним из тех «изобретений вроде готической архитектуры, которых ранее не существовало».

Фанатазия лимерика заключена в строгий 5-строчный ритмический канон, с неким внутренним динамичным действом или конфликтом, которые разрешаются  в абсурдной и парадоксальной последней строке. Пять строк рифмуются по канону аавва. Серединные две строки обычно двухстопные, а две начальные и конечная – трехстопные. Мир нонсенса, созданный талантами Э. Лира и Л. Кэрролла вначале для детей, вскоре стал  привлекателен и для взрослых, особенно в интеллигентной среде. Сочинение лимериков захватило студентов Кембриджа и Оксфорда. В  Англии и Америке сатирические журналы стали  проводить регулярные   конкурсы. Пожалуй, наиболее полная тематическая антология лимериков  принадлежит проф. Баринг-Гулду (William Baring-Gould) и называется «Очарование лимерика» (The Lure of the Limerick). В состав книги входят и классические лимерики Э.Лира, и лучшие современные, сопровождаемые рисунками изысканных художников-эстетов (Олби Бердслей и Андрэ Домен). Книга вышла впервые в 1967 г и с тех пор выдержала более 10 изданий. Другое изысканное собрание лимериков( “Lots of Limericks”), изданное солидной книжной корпорацией Barnes & Nobles,  выпустил известный поэт и литературный критик Луис Энтермейер (Louis Untermeyer) – его антология современных американских и британских поэтов превышает миллионный тираж. Подборка из 250 лимериков имеет игровой подзаголовок: Light, Lusty, and Lasting, или «Привлекательные, Пикантные и Постоянные». Многие лимерики сопровождены смешными иллюстрациями художника Р.Тэйлора.

Перед соблазном сочинять лимерики не устояли многие писатели и ученые.

Известный английский эмбриолог и одновременно автор многотомного исследования по истории цивилизации Китая Джозеф Нидхэм на своем 90-летии прочел любимый лимерик (перевод С. Кура):

There was an old monk in Siberia
Whose existence became drearier and drearier. 
With a hell of a yell
He escaped from his cell.
And he left with the mother superior. 

Жил в Сибири  монах, в меру умненький.
От устава устав до безумия,
«К черту рай!» – он вскричал
И из кельи сбежал –
Между прочим, на пару с игуменьей.

Cвоего рода мини-драма со смешным парадоксальном исходом в конце.

Забавен лимерик английского классика Дж Голсуорси (пер. Ю.Голубовской):

 To an artist a husband called Bicket
Said,“Turn your backside, and I’ll kick it.
You have painted my wife
In the nude to the life.
Do you think for a moment that’s cricket?”        

Опрокинув мольберт и полотна
Муж назвал живописца животным,
Тело голой жены
Он узрел со спины.
«Здесь, – кричит, – что-то нечистоплотно».          

Говорят, лимерики делятся на три группы. Одни нельзя рассказывать при священниках, другие – при дамах, и просто лимерики. Дж. Оруэлл в эссе «Искусство Дональда Макгилла» заметил, что в Англии очень велик разрыв между тем, что можно сказать, и тем, что может быть напечатано: «Реплики и жесты, против появления которых на сцене вряд ли кто возразит, вызовут взрыв общественного негодования при их воcпроизведении на бумаге». Поэтому многие лимерики, как и анекдоты, долго бытовали в устной форме.

В 1993 году мне довелось более полугода работать в области генетики в научном центре Австралии в ее столице Канберра. Там в одной лавке я случайно нашел книгу нецензурованных лимериков и, листая ее, вдруг увидел нечто знакомое:

There was a young lady named Starkie
Who had an affair  with a darkie.
The result of her sins
Were quadruplets, not twins,
One black and two white and  one khaki.

Тут я вспомнил одну давнюю тоненькую книжечку библиотеки журнала «Огонек», купленную в конце 1950-х годов (они издавались тогда почти миллионным тиражом и продавались в любом киоске). Это были переводы С.Я. Маршака из английской поэзии. Одна эпиграмма в переводе называлась  «Наследственность по Менделю». Я тогда не помышлял быть генетиком, но  веселый стишок запомнил:

В наследственность верит не всякий.
Но белая, бывшая в браке
С одним из цветных,
Родила шестерых-
И черных, и белых, и хаки.

И вот надо же такому случиться, что спустя 40 лет лет я обнаружил в Австралии оригинал переведенного Маршаком лимерика! Более того, вытанцовывается забавная интрига. В книжечке массового издания имя основателя генетики  Менделя было указано «за здравие». Но в то время еще продолжалось господство Лысенко, и Мендель в массовой печати упоминался лишь негативно («реакционный менделизм»). А тут, пожалуйста, в названии спокойно стоит «Наследственность по Менделю». Как обьяснить этот парадокс? Маршак, учась два года в Англии и будучи ценителем юмора, конечно же, знал бытовавшие в  студенческой среде озорные и неподцензурные лимерики. У поэта, видимо, возникла озорная мысль напечатать перевод лимерика в юморной облатке, как бы в насмешку над «пресловутыми законами Менделя» (тогдашний штамп). И затея прекрасно удалась!

Теперь взглянем на оригинал лимерика: в нем ничего не говорится о браке, а лишь об affair (связь), при этом родилась четверня (quadruplets), а не шестеро близнецов, что было бы сверхредчайшим событием. В оригинале цвет кожи назван «хаки» – так обычно называют окраску солдатских мундиров. Маршак сохранил этот юмор, тем  более, что хаки удачно рифмуется с «в браке».

В этой же книжечке я обнаружил, что Самуил Маршак под видом эпиграммы переложил один забавный лимерик, вошедший в коллекцию Энтермейера, и назвал его «Про одного философа» (сначала идет оригинал, затем – перевод Маршака):

There was a faith-healer of Deal
Who said, “Although pain isn’t real,
If I sit on a pin.
And it punctures my skin,
I dislike what I fancy I feel.

 «Мир, – учил он, – мое представление!»
А когда ему в стул под сиденье
Сын булавку воткнул,
Он вскричал: «Караул!
Как ужасно мое представление!»

            Дословный перевод оригинала таков:  Один идеалист из городка Deal /Сказал: «Хотя боль не является реальностью / Но если я сяду на булавку/ И она уколет мою кожу, / То мне не понравится мое чувственное ощущение. Здесь спародирован основной тезис философии субьективного идеализма (Дж.Беркли, А. Шопенгауэр), и, кстати, следуя лимерику, этому тезису нельзя отказать в логике в познании мира.

Большинство лимериков Лира имеют географическую привязку, отражая, видимо, страсть поэта к путешествиям. Один из текстов «на русскую тему» запечатлелся в детской памяти Набокова. В автобиографии «Другие берега» он вспоминает своего учителя английского языка, светлоглазого шотландца, и его манеру регулярно декламировать мальчику-Набокову лимерик о lady from Russia, которая визжала (screamed). Называя это слово, шотландец « все крепче сжимал мне руку, так что я никогда не выдерживал этого лимерика до конца». Вот исходный текст Лира и его забавная вольная набоковская аранжировка:

There was a young lady of Russia.
Who screamed so that no one could hush
Her screams were extreme
No one heard a such scream,
As was screamed by that lady of Russia.                            

Есть странная дама из Кракова
Орет от пожатия всякого.
Орет наперед
И все время орет,
Но орет не всегда одинаково.

Лимерик детства Набокова – чемпион в смысле вариантов его перевода на русский язык. Их насчитывается уже более 25, это стало игрой. Вот один из них:

Голосила девица в России,
Так, что прямо святых выносили.
Слушать не было сил,
Cроду не голосил
Так никто, как девица в России.

                                (Б.Архипцев)                                                                                   

Многие современные лимерики – переработки или модификации исходных лимериков Лира. Так, в одном из них поэт сотворил абсурдного старичка из Мадраса, который решил прокатиться на осле, но так испугался его громадных ушей, что умер от страха. Ниже – оригинал и перевод Б.Архипцева:

There was an Old Man of Madras,
Who rode on a cream-coloured ass
But the length of its ears
So promoted his fears
That it is killed that Old Man of Madras                     

Взгромоздился старик из Мадраса
На осла мелового окраса:
Уши страшной длины
Животине даны –
В страхе умер старик из Мадраса.

 По моим наблюдениям, почти каждый американский интеллигент помнит со студенческих лет и сходу прочтет какой-либо пряный или крутой лимерик. В автобиографическом романе Курта Воннегута «Бойня номер 5» автор, переживший трагедию бомбежки Дрездена в 1945г, решает спустя 23 года написать об этой трагедии. И вдруг он осознает, что острота переживаний ушла и трудно уже найти слова, способные передать его чувства. Воннегут вспоминает солоноватый лимерик о человеке, укоряющем свой «tool», которому он отдал и здоровье, и деньги, а теперь тот стал со скрипом исполнять свое предназначение, ясное из последней строки (перевод Ю. Голубовской): :

There was a young man from Stamboul
Who soliloquized thus to his tool:
“You took all my wealth
And you ruined my health,
And now you won’t pee, you old fool”.

Молодой человек из Ростова
Инструмент обнажил свой сурово:
«Ни здоровья, ни денег
Не оставил бездельник,
И нужду ты справляешь фигово».

Перед известным переводчиком Ритой Яковлевной Райт-Ковалевой стояла  трудная задача: адекватно перевести этот озорной лимерик в варианте, допустимом для сверхбдительной лицемерной советской цензуры. Воннегут называл  Райт-Ковалеву гениальным переводчиком. В печати этот эпизод романа звучит так:  «И у меня в голове вертится старая озорная песенка:

Какой-то ученый доцент
Сердился на свой инструмент:
«Мне здоровье сорвал,
Капитал промотал,
А работать не хочешь, нахал».

В вольном переложении лимерика некий малый из Стамбула возведен до звания доцента, а естественная функция «инcтрумента» (tool) в переводе Райт-Ковалевой так мастерски завуалирована, что читатель вправе думать о каком- либо дорогом «ученом» приборе, вроде электронного микроскопа или даже ускорителя.

В современных лимериках (как и анекдотах ) преобладает бесконечная тема  взаимоотношений в сфере пола (перевод Ю. Голубовской).

You have written a sonnet, said Chloe,
On my bosom so rounded and snowy.
You have sent me some verse on
Each part of my person.
That’s lovely. Now do something, bo-y!

К рифмоплету прижавшись всем телом,
Хлоя манит его бюстом белым.
– Ты воспел, – молвит дева ,
–Меня справа и слева.
Так когда же займешься ты делом?!                                                 

Обыгрываются все человеческие слабости и грехи, известные с библейских времен. Вот лимерик на ковбойскую тему о девиантных половых предпочтениях. Привожу оригинал перевод (Юлии Голубовской):

There was a young gaucho named Bruno,
Who said, “Love is all that I do know.
A tall girl is fine,
A short one’s divine;
But a llama is Numero Uno!»

Пастух, развлекаясь в ненастье,
Познал виды все сладострастья.
С толстушками –  знатно,
С худыми – приятно,
Но с козами, – вот оно,  счастье!

Лимерик в России прижился и как бы нашел вторую родину. Возможно, потому, что он чем-то близок к частушке. Однако есть явное отличие. Настоящий   лимерик непременно содержит элемент нарочитого абсурда, гротеска, особенно в последней строке. В этом смысле ближе к лимерикам гарики Игоря Губермана. Например, его обжигающая издевка над КГБ, который в советское время называли  «органы»: Я государство вижу  статуей / Мужчина в бронзе, полный властности / Под фиговым листком сокрыт /Огромный орган безопасности.       

Борис Акунин наделяет своего героя-детектива Н.Фандорина талантом сочинять лимерики («Алтын-Толобас»):

Жених, ошалевший от счастья,
Вскричал: «Налобзаюся всласть я!»
Стал он шлепать невесту 
По мягкому месту
И сломал себе оба запястья.

Этот лимерик, на мой взгляд, можно назвать образцовым по всем канонам: раскованности содержания и стиля, напряженной завязки сюжета,  неожиданно разрешаемой смехотворным абсурдом последней строки.

Смешные и изящные лимерики  создал математик Кирилл Кац. Вот его современная пересмешка памятного нонсенса Лира о лживеньком старце из Гретны (городок на границе Шотландии и Англии, известный своими давними брачными традициями): 

В Гуантанамо старец из Гретны

С базы спер мощный крейсер ракетный.

На вопрос: « На хрена?»

Отвечал: « Для зерна!».

Этот лживенький старец из Гретны.

И конечно поражает математическая эстетика миниатюры Каца, сотворенная в каноне лимерика на интимную тему, оставляя читателю пространство воображения:

Математик из города Тосно

Не любил искривленные сосны,

Видя в корчах сосны

Суть иной кривизны –

Тех фигур, что должны быть соосны.

Позабавиться с ландшафтом  «вольного города лимерика» на русском языке можно, заглянув в виртуальное арт-кафе на сайт www.kulichki.com/limeriki/art.html.

От редакции. Данная статья вводит в тему очередного, 48 выпуска «Словесных игр», который выйдет в следующем номере нашей газеты.