Снова поступь ностальгии…

Любовь Фельдшер – журналист, переводчик, автор поэтических сборников «Почерк дождя», «Окраина», «Синий цветок», «Алый отблеск», изданных в Молдове и Израиле.

***

Мешок за моими плечами

Сроднился и сросся со мной.

Набит он стихами, духами

И разной цветной мишурой.

 

Там первые локоны сына

И дочкиной куклы браслет.

Там детский мой смех беспричинный

И удаль взрослеющих лет.

 

Серебряный шарик от елки,

Вернее, осколки его,

Твой взгляд неожиданно долгий,

Случайное наше родство.

 

И все тяжелее поклажа,

И все неуместней она…

На фоне другого пейзажа

Другая восходит луна.

 

Мне этот багаж не отправить.

По полочкам не разложить.

И детям его не оставить,

И заново жизнь не прожить.

 

***

Как скучно жить без миражей,

Неосторожных виражей –

Особенно когда по склону

Поспешно катятся года

И Леты темная вода

Струится по своим законам.

Есть фото у меня одно.

Хранится в сумочке оно

Как неподдельность документа.

На нем я вечно молода,

Мой взгляд прозрачен, как слюда,

И в непокорных прядях – лента.

Не знаю я, что стало с ней…

Исчезла с ворохом вещей,

Отправленных потом на свалку.

Примета юности, пустяк,

Богемной избранности знак…

Ее особенно мне жалко.

 

***

Снова поступь ностальгии.

Лап кошачьих мягкий звук.

Мне явились не впервые

Бывший враг и бывший друг.

Между ними нет границы –

Стерта ластиком годов.

А еще там были лица

И наплывы голосов…

Сяду с отрешенным видом.

Кофе горького глотну.

Мир фантомной Атлантиды

Ненароком помяну.

 

***

Над могилой твоей небеса

Да шуршанье поземки кленовой.

Те свидания на полчаса

Вспоминаю я снова и снова.

 

Тридцать лет промелькнули, как дым,

Чтобы я поняла: не бывает

Той дурманящей тайны с другим…

И тоска по любви наплывает,

 

По неяркой красе этих мест,

Сочетающих степи и дали.

Пусть звезда озаряет твой крест:

Желтый цвет у еврейской печали.

 

***

Любовь возвращается, кружит

Неведомой птицей ночной.

С объятием жарким не дружит,

Пугает своей немотой.

 

Не ведает ссор и раздоров.

Смиренна, как вечный покой.

В больничных ее коридорах

Нельзя разминуться с тоской.

 

И все-таки есть, не истлела

Субстанция этой любви.

Прости… Я любить не умела.

Учусь… Только рядом живи.

 

***

Моя мама играет в снежки.

У больничных сестер передышка.

Положу фотоснимок под книжку,

Чтоб разгладить его уголки.

 

Челка в инее. Белый халат

На потертую шубку наброшен.

И у мамы сияющий взгляд,

И она молода, как пороша.

 

Я ее вспоминаю такой:

Беззаботной, смеющейся, светлой.

Белый ангел плывет надо мной

В темноте, в пустоте безответной.

 

***

На прощание мама дала мне листок.

Пожелтел он, истерся, но буквы видны.

Пять имен – против каждого выведен срок,

Год ухода в обитель большой тишины.

 

В кошельке притаился он среди бумаг.

Достаю его редко, боюсь потерять.

Может быть, потому и случается так,

Что не помню, когда мне свечу зажигать.

 

Пять имен я в уме повторю, словно счет.

И листок аккуратно сложу пополам.

И когда-нибудь время такое придет,

Что его, переписанный, дочке отдам.

 

***

Девочка из местечка,

Нет его больше, нет.

Помню: чадила печка,

Снежный струился свет.

 

Как меня ни носило

Талой водой шальной,

Прошлое – моя сила,

Тихий мой плач ночной.

 

Вот оно – снова рядом.

Так же косит забор.

Здравствуй, моя отрада!

…Вечность прошла с тех пор.

 

 

***

              

     Николаю Сундееву

 

На юге был наш Монпарнас –

В краю степей, холмов, акаций,

Увитых лозами террас

И первомайских демонстраций.

 

Там в забегаловке простой

Под лиственным живым навесом

Сидели мы одной гурьбой,

Объятой общим интересом.

 

И дело было не в стихах,

А в живописном антураже:

Вино на вкопанных столах

И осень в строчках и пейзаже.

 

Прими же пламенный привет,

Мой друг, живущий в Сан-Франциско,

От тех отбушевавших лет

И надписей на обелисках.

 

Шарль Азнавур поет про нас.

Сентябрь прошел, октябрь тает.

На юге был наш Монпарнас…

История его не знает.

 

***

Глуше мотив ностальгии.

Только ночною порой

Странные люди России

Снова встают предо мной.

 

Их многословные речи.

Их полудетский наив.

Чеховский сумрачный вечер

У левитановских ив.

 

Что вы сказать мне хотите?

В чем упрекаете вновь?

Я далека от событий

С рифмою «кровь» и «любовь».

 

Жить можно легче и проще,

Как оказалось – вполне…

И без березовой рощи

В ярком осеннем огне.

Любовь ФЕЛЬДШЕР