Сам не знаю о чем
Считается, что каждый или почти каждый в раннем возрасте пытался сочинять стихи. Первое стихотворение Маяковского было по случаю подаренного фотоаппарата: «Мама рада, папа рад – мне купили аппарат».
В этом зале пустом
Мы танцуем вдвоем,
Так скажите мне слово,
Сам не знаю о чем.
Евгений Долматовский, 1943
И солнце всходило,
И радуга цвела,
Все было, все было
И любовь была,
Пылали закаты,
И ливень бил в стекло
Все было когда-то –
Было да прошло.
Леонид Дербенев, 1973
Я, вопреки этому мнению, никогда не пытался. Но читать стихи любил, дома в детстве были книги Пушкина и Лермонтова. У последнего меня впечатляло «Терек воет, дик и злобен…» и «В море царевич купает коня…», а у Пушкина будили воображение строки «Сижу за решеткой в темнице сырой…» и, из-за совпадения имени и характера персонажа со своими, «Трусоват был Ваня бедный…». Интерес к стихам и к поэтам сохранился на всю жизнь. Поэты – особенные люди, у каждого из них можно найти близкие и созвучные тебе строки. Хочу помянуть добрым словом двух поэтов-песенников – Дербенева и Завальнюка. Оба родились в 1931 году, обоих звали Леонидами. Первый скончался в 64 года, а Завальнюк прожил на 15 лет дольше и умер в 2010 году. Песни на стихи Завальнюка не очень известны, напомню «Осеннюю мелодию» (композитор Саульский), слышал ее лет 40 назад, сейчас освежил в памяти с помощью Сети:
И часто плачем мы невольно,
Когда дожди стучат в окно,
Не потому, что сердцу больно,
А потому, что есть оно.
Еще у Завальнюка запомнилось грустное стихотворение:
Сиротским сердцем на стезе земной
Искал я души родственного свойства,
И легкокрылый голубь неустройства
Повсюду в жизни следовал за мной.
Растеряны тетрадки детских лет.
Я даже фотографий не имею.
В чужом дому на пошлую камею
Смотрю я с завистью:
В ней прошлого следы…
Интересным показалось сравнение поэта с верблюдом – в хорошем смысле:
…Птицы песни мне сладкие пели,
Шерсть мою орошали капели,
Был по вкусу то весел, то мрачен,
И плевал я на то, что невзрачен.
Где слюна моя? Высохла, нету!..
Трудно быть не верблюдом поэту.
Ныне птицы меня облетают,
Без меня снеги белые тают.
Теперь о Дербеневе, песни которого все знают по кинофильмам «Земля Санникова» («Призрачно все в этом мире бушующем»), «Бриллиантовая рука» («…сердце гибнет/В огнедышащей лаве любви»; «Остров Невезения/ В океане есть»), «Иван Васильевич меняет профессию» («Звенит январская вьюга»). Еще мне нравились такие песни, как «Куда уходит детство» и, в исполнении Льва Лещенко:
Прощай, от всех вокзалов поезда
Уходят в дальние края.
Прощай, мы расстаемся навсегда
Под белым небом января.
Грустно было прочесть у Дербенева такие строки:
На что, на что. На что мы время тратим.
Куда, куда! Куда мы мчимся, как в бреду.
С меня довольно, надоело, хватит.
Остановите Землю, я сойду.
Для Дербенева Земля остановилась 22 июня 1995 года, его похоронили в Москве на Востряковском кладбище. За два года до кончины он под впечатлением развала Союза написал стихотворение «Шулера», песню на музыку В. Корча исполняла несравненная Джемма Халид.
Забыть все споры и обиды
Давным-давно пришла пора,
Но карта бита, карта бита, карта бита,
Нас обыграли шулера.
Кстати, Джемма Халид спела «Таганку», считаю ее исполнение этой народной песни одним из лучших. В детстве мне была непонятна строка припева «Все ночи, полные огня», но дворовый приятель, бывалый и постарше, пояснил, что в наших тюрьмах по ночам яркий свет в камерах не выключали, приходилось прикрывать глаза полотенцем.
Иван СЕРБИНОВ
Саннивейл
