Рыжий шпион на свободе

Пелтон был арестован в 1985 году, который окрестили «Годом шпиона». Кроме Пелтона, тогда были разоблачены израильский шпион Джонатан Поллард, работавший вольноопределящимся сотрудником разведуправления американского военного флота, и мичман Джон Уокер с сообщниками, включавшими его сына, тоже военного моряка.

Уокер признался в том, что помог советской разведке расшифровать около миллиона американских шифровок. По словам Джона Лемана, военно-морского министра при Рейгане, благодаря Уокеру СССР всегда знал точное местонахождение американских подлодок и, в случае войны, мог бы нанести США колоссальные потери.

Шпион, получивший пожизненный срок, умер в августе прошлого года.

Поллард тоже признал вину и был приговорен к пожизненному заключению, но в то время его не следовало толковать буквально, как сейчас, и он мог освободиться через 30 лет.Так и произошло, и Полларда освободили за несколько дней до Пелтона, хотя ему еще предстоят пять лет гласного надзора.

Пелтон был одним из немногих шпионов, чье дело дошло до суда, а не закончилось сделкой с прокуратурой. Последняя обычно предпочитает закрыть дело без суда, а тем более в таких случаях, когда на открытых заседаниях неизбежно будут оглашены секреты.

Пелтон также был одним из редких в США обвиняемых, которые решаются дать показания на собственном процессе.

Суд над ним длился всего неделю. Присяжные совещались 12 часов. Это насторожило прокуроров, которые было уверены, что вина Пелтона очевидна и признать его виновным можно куда быстрее.

Но в конце концов присяжные вняли доводам обвинения. Когда они говорили «виновен», двое самых сердобольных были в слезах.

Пелтон был приговорен к трем пожизненным заключениям, то есть, по сути дела, к 30 годам. Недавно его выпустили из тюрьмы под домашний арест, который закончился во вторник. Сейчас Пелтону 74 года.

Он служил в ВВС США, где его выучили русскому и направили в американский разведцентр в Пешавар, где он изучал данные радиоперехвата.

Демобилизовавшись, он поступил в 1965 году в АНБ и работал там аналитиком до 1979 года, получая под конец 24 500 долларов в год (сейчас это примерно 85 тысяч).

Пелтон пытался построить дом для своей семьи, но этот проект не осуществился после того, как у него украли стройматериалы. Денег вечно не хватало, он разошелся с женой и завел молодую подругу, в обществе которой пристрастился к выпивке и наркотикам.

Перед уходом из АНБ Пелтон объявил банкротство, а 14 января 1980 года позвонил в советское посольство в Вашингтоне и пообещал принести «что-то интересненькое».

ФБР записало этот разговор и ждало его появления в посольстве, но не успело его идентифицировать.

Пелтон уже не работал в разведке и не имел доступа к секретным документам, а раньше их не припас. Но он обладал идеальной памятью и выдал КГБ ряд секретных операций, прежде всего проект с кодовым названием «Плюшевые колокола», в рамках которого американские субмарины подключались к подводным советским кабелям на дне Охотского моря.

В 1980 и 1983 годах он летал в Вену, где останавливался в резиденции советского посла и беседовал с сотрудником КГБ Анатолием Славновым. Беседы иногда длились по восемь часов.

ФБР узнало о нем от другого его собеседника – ​советского разведчика Виталия Юрченко, который принимал Пелтона в посольстве в январе 1980 года, а пять лет спустя перебежал на американскую сторону.

Потом Юрченко передумал и вернулся в СССР, но он успел поведать американцам о визите Пелтона. Имени его он не запомнил, но сообщил, что безымянный человек из АНБ был рыжеволос.

ФБР подняло архивы, проверило всех рыжих в АНБ и остановилось на Пелтоне. Но микрофоны, установленнные у него в машине и дома, не записали никакого компромата. Тогда ФБР решило блефовать.

Двое его сотрудников встретились с Пелтоном, проиграли ему запись его давнего звонка в посольство СССР и сделали вид, что они ставят себе целью не привлечь его к суду, а использовать как агента-двойника.

Пелтон клюнул, разговорился и вскоре был арестован. Давая показания на своем процессе, он давил на то, что фэбээровцы ввели его в заблуждение и что они не предложили ему, как положено, адвоката.

Фэбээровцы, в свою очередь, показали, что упомянули ему о возможности получить защитника, но не настаивали, и он пропустил это мимо ушей.

Как обычно бывает, присяжные поверили им, а не ему.

Владимир КОЗЛОВСКИЙ