Рош ха-Шана, экваториальный вариант
Прошу заметить, что все названия, имена, даты и технические характеристики (ну, кроме географической широты) изменены до полного безобразия и любое совпадение является не только случайным, но и ошибочным.
Шел 1990 год. Советские евреи только-только начали просыпаться. И вот практикант-рефмашинист Шура, возрастом 21 год, чудом получивший загранвизу*, болтается на борту промыслового рефрижераторного судна «Цветущий» на четвертом градусе северной широты в Гвинейском заливе. Время года – середина сентября. Шура знает, что на этой неделе должен быть Рош ха-Шана. Но когда именно, неизвестно, ибо советским морякам в дальнюю дорогу еврейских календарей не выдавали.
Зато в тропиках было положено выдавать сухое вино. Но помощник капитана по политической части машинально продолжал горбачевскую политику борьбы с пьянством и алкоголизмом. Поэтому перед выходом в море на судно вместо вина загрузили трехлитровые банки с разными фруктовыми соками. В каждой каюте немедленно возникли мелкие предприятия по изготовлению браги: виноградной, яблочной, яблочно-сливовой.
На судне есть второй механик. Зовут его… ну, скажем, Марк Иосифович. Фамилия… ну, скажем, Циперович. Это Шура знает. В принципе, достаточно, чтобы, набравшись нахальства, подойти ко второму механику без свидетелей и спросить в лоб: «Марк, вы часом не еврей?»
Второй механик моментально стал похожим на морского ежа: весь надулся и ощетинился:
– Я русский!.. А в чем дело?..
Шура вздохнул:
– Да вот… Рош ха-Шана должен начаться, а когда, не знаю. Думал, может, вы знаете.
Поскольку Марк Иосифович Циперович был типично русским моряком, из еврейских праздников он знал только 7 Ноября и 8 Марта. Но идею отметить Рош ха-Шана с практикантом-рефмашинистом он поддержал. Их вахты совпадали, т. е. свободное время было одновременно. Поскольку точной даты они не знали, то праздновали всю неделю. Пили виноградную брагу, закусывали ананасами.
И вот сидят они поздним вечером на корме. Вкушают… В шахматы играют… За интернационализм говорят.
Появился помполит, почему-то искрясь злобой.
– Что вы тут?
– Ананас кушаем, Юрий Владимирович, – отвечает второй механик.
– В банке что?!
– Виноградный сок, Юрий Владимирович.
Помполит принюхался:
– А пахнет брагой!
Оба вкушающих понюхали свои кружки.
– Немножко забродил уже сок, Юрий Владимирович, – сообщил русский механик Циперович.
– Не выливать же, – поддержал разговор практикант. – Ибо, как замечательно правильно говорит генеральный секретарь Михаил Сергеевич Горбачев и учит Коммунистическая партия Советского Союза, продовольственная программа предусматривает… Юрий Владимирович?!
Помполит с грохотом бежал вниз по трапу.
– Ну, с Новым годом! – кружки сдвинулись.
Машинисты перешептывались: «Второй механ с Шуркой совсем спятили: опять Новый год отмечают!»
Александр МИХЛИН
* Будучи единственным курсантом еврейской национальности в своем морском училище, герой рассказа отнюдь не рассчитывал, что загранвизу ему могут открыть. Добро на загранплавание дал лично начальник областного КГБ. Чекист-куратор училища не смог принять столь ответственноe решениe самостоятельно и явился к начальству.
– Что там у тебя? – спросил генерал.
– Да вот… курсант…
– Ну и что?!
– Так это… ЕВРЕЙ!
– У нас на него что-то есть?
– Нет.
– Так какого-растакого!!! Если из-за каждого такого-растакого (!!!) еврея (!!!) будут беспокоить целого генерала, страна развалится!
Шуре открыли визу. И довольно скоро страна таки развалилась, как генерал и предсказывал.
