Речь ребенка

Тысячи просмотренных мною разговоров показывают, как редко ошибаются дети в образовании грамматических форм. Строя свои фразы по образцу и подобию, они с удивительной чуткостью следуют законам русского языка. И лишь иногда придают некоторым словам, особенно составляющим парные выражения, излишнюю одинаковость.

Алешка, 3 года 2 месяца.

Став в позу:

— Дамы  и  г о с п о д а м ы!

Дети не улавливают в раннем возрасте, что некоторые профессии имеют мужской род и не имеют женского. Они интуитивно желают это исправить. Берут, скажем, корень слова   м а л я р   и приделывают к нему женское окончание. Получается очень смешно:

— У нас вчера в детском саду красили и белили забор два маляра и две  м а л я р и и.

Или:

Света Гудимова спрашивает:

— Дядя Володя, кем работает Октавия Михайловна?

—  Она  —  м у з ы к о в е д.

— Музыковед — это если дядя. А если тетя, то  — м у з ы к ов е д ь м а.

Подозреваю: Света Гудимова знает, что тетя, ведающая музыкой, никакая не ведьма. Но, возражая, девочка утоляет потребность в игре словами. Заменила мужское окончание женским в профессии  м у з ы к о в е д  и получилось неожиданно:  м у з ы к о в е д ь м а.

Леночка, 5 лет:

— Э т о т  д в е р ь  все время открывается.

— Надо говорить: эта дверь. Дверь — она.

— А — зверь?

— Зверь — он.

– Это совсем неправильно. Дверь, зверь — одинаковые слова.

И здесь мы имеем дело с игрой в слова. Леночка за пять лет много раз слышала, что «эта дверь» — она. Сказала «этот дверь» специально, чтобы сравнить слова «зверь» и дверь».

Вася, 3 года.

— У нас с папой  д р а к был.

— Почему  «д р а к», а не драка?

— Но ведь мы мужчины.

Ира Устименко, 4 года.

Радуется:

— Гриша пришел,  мой  по д р у г.

Ира — девочка и сообщает это родовое отличие всем, даже мальчику Грише. И, хотя мальчик Гриша остается в мужском роде « п о д р у г», но для Иры он уже немного «п о д р у г а».

Также и мальчик Вася присвоил драке мужской род  — д р а к.

Осознавая себя мальчиком или девочкой, ребенок сообщает в одном случае мужское, в другом — женское начало всему, в том числе и грамматическим формам. Следование правилам придет потом, в школе.

Домашний ребенок находит возможность поиграть словами, ловя и бросая, как мячики, простые местоимения В Ы  и  Т Ы….

К. Чуковский приводит высказывание мальчика:

— Папа, какие милиционеры смешные! Они мне говорят  в ы, как будто меня несколько.

Моя племянница Алла Оранская всегда говорила мне  т ы.

Дети очень долго не признают вежливой формы. Для них и дедушка, и бабушка, и сосед-профессор, и особенно родной дядя  — т ы

Но однажды я пришел в хорошем расположении духа, посадил свою замечательную племянницу на колени и весело спросил:

— Ну, как вы поживаете?

— Хорошо, а вы? — мгновенно подхватила игру Алла.

Весь вечер мы разговаривали, и она с удовольствием говорила мне  в ы.

— А вы любите арбуз? — спрашивала она меня.

— Мы любим, — отвечал я.

— И мы тоже, — подхватывала она.

Девочка с удовольствием осваивала более взрослую форму общения.

Также почти все дети пробуют применить к себе отстраненную форму третьего лица.

Алешка, 2 года 9 месяцев.

Зашел с мамой в магазин. А там другой мальчик со своей мамой. Подбежал к ним:

— Как тебя зовут? Алешка интересуется.

Попытался узнать, как зовут мальчика, а заодно сообщил свое имя: «Алешка интересуется».

Коля, 4 года.

Говорит о себе:

— Заберите Колю из садика. Он хочет гулять. Коля сердится.

Алена, 5 лет.

Надевает старые, ставшие ей тесными колготки. Ворчит:

— Черт возьми, не могут ребенку на колготки заработать.

На столе лежало тесто, раскатанное для лапши. Моя племянница Алла отщипнула кусочек и сунула в рот.

— Алка, что ты делаешь, — возмутилась мама.

— Ем сырое тесто.

— Нельзя. Разбухнет в животе, будешь потом плакать.

— Если ребенок хочет сырого теста, — рассудительно ответила Алла, — нужно давать ребенку сырое тесто.

Алла забралась с ногами на диван, кувыркнулась, заголив платье до штанишек.

— Ты что делаешь? Как ты себя ведешь? — возмутилась мама.

— Я — ребенок. Что, ребенку нельзя пошалить?

Маму, усталую женщину, начинало раздражать отношение Аллы к себе, как к какому-то постороннему ребенку.

— У нас нет ребенка. У нас есть школьница. Хватит заголяться, садись делать уроки.

Алла подчинилась, но не перестала играть:

— Уходите! Уходите все, не мешайте ребенку писать цифры.

— Если еще раз скажешь, что ты ребенок, я тебя нашлепаю, — пригрозила мама.

И вскоре действительно нашлепала. Начались слезы. А надо было понять: девочка осваивает новые формы родной речи.

Играют словами наивные малыши и те, у кого опыта больше. Художники слова, накопленный опыт игры используют в художественных произведениях. Мельком мы в этом уже убедились на примерах из книг М. Горького, В. Шекспира, А. Чехова.

Любое слово может стать мячиком для игры.

По воспоминаниям, Рахманинов, наблюдая, как Михаил Чехов играл в теннис, каждый раз, когда у того не получался удар, говорил:

— Да-да. Неважно.

Тут Михаилу Чехову посчастливилось сделать удар, он обернулся к Сергею Рахманинову, сказал:

— Нормально!

Рахманинов подхватил это слово и громко кричал ему: «Нормально»… всякий раз, когда Михаил Чехов промазывал.

Как-то зимой К. Чуковский отдыхал в Большове в Доме ученых. Оказалось: ученые играют в слова, как дети, только вкладывают в них свой опыт, свою профессорскую эрудицию… Чуковский записал в своем «Дневнике 28 января 1935 года:

Вошли три профессора и разом сказали:

— Э.

Это значит «Э разом», то есть Эразм.

Потом вышла профессорша, и кто-то потер ей дамский рот.

Рот тер дамский.

Получилось: Роттердамский.

Другой профессор взял палку и стал совать ее между горшками цветов:  не в растения.

Получилась:

— Неврастения.

Не овладев игровыми формами русского языка, человек на всю жизнь остается неспособным к развитию воображения и интуиции.

Продолжение следует

Эдуард ПАШНЕВ