Расскажите мне о Сан-Франциско…
Впервые я вышел в литературный свет сорок лет тому назад, представив подборку своих стихов на семинар при Новосибирском отделении Союза писателей. Сдуру я открыл ее чтение стихотворением «Итак, вы едете, евреи», мгновенно вызвавшим неодобрение руководителя семинара. Оглядев меня с ног до головы, он сухо заметил, что мои политические взгляды могут далеко завести. …Он оказался прав: дальше, точнее западнее, только Гавайи.
К счастью, все оказалось не столь трагическим благодаря расширившемуся пространству — и в конце прошлого года в моем родном городе вышла моя книга. Вот фрагмент одного из ее семи циклов: «Калифорнийское рондо». Я признателен газете «Кстати» за эту публикацию.
Автор
Новая книга Мартина Мелодьева «Как по нотам»
ЕЕ МОЖНО КУПИТЬ, тел.: (650) 919-3008
* * *
«Расскажите мне о Сан-Франциско…»
Расскажу, как я считаю нужным.
Этот город кажется мне вечным
и скорее северным, чем южным.
В нем дома нежны и анемоны,
церкви в нем застенчивы и строги.
В нем растут во двориках лимоны,
толстокожи, словно носороги.
«Расскажите мне о нем попроще…»
Это можно, если постараться.
Вся в бездомных бронзовая площадь: *
знак если не равенства, то братства.
В нем живут лифтеры и калифы,
королев приветствуя при встрече,
и стоят, как цапли, эвкалипты,
в черно-красный врезанные вечер.
«Расскажите мне о Сан-Франциско…»
В нем Есенин с Анненским не в споре.
Я его люблю не потому, что
никогда я не был на Босфоре.
… Расскажите мне
о Сан-Франциско.
————————————-
* United Nations Square
ЗАБРОШЕННЫЙ ПЕЙЗАЖ
Коряги… морские коровы,
тюлени, дюгони, моржи…
Пусты океанские пляжи,
вокруг ни единой души —
лишь ветер в пробоинах пиний
цветок подбирает к цветку
да хлопья светящейся пены
бегут по сырому песку.
Разгул поэтической блажи,
все станет иначе на днях…
Пока же в бессмысленном раже
танцует волна на камнях;
Луна как пятно белой сажи,
но сколько пером ни шурши,
пустуют китайские пляжи
моей азиатской души.
А ветер над кронами пиний
шумит, разгоняя тоску,
обрывки серебряной пены
бегут по пустому песку —
и псы тридцать первого века,
доев овощное рагу,
отыщут следы человека
на брошенном им берегу.
МОСТ GOLDEN GATE
Мосту минорно
в горсти тумана,
средь океана
он сам — корабль.
Высокомерна
его нирвана,
ветвей пролета
красна кора.
Под неумолчный
призывный говор
набитых рыбой
морских слонов
он огибает
пустынный город,
косясь на грядки
цветных домов.
Воздушным змеем
у темных спален,
чуть ухмыляясь
карминным ртом,
стоит смущенно,
как Вуди Аллен,
интеллигентом
или шутом.
И мимо центра,
где копит блестки
гранит фонтанов
у входа в рай,
кирпичной пылью
на перекрестки
слетает с неба
диагональ.
БОЛГАРСКИЙ СБОР
Сан-Хосе, 11 мая 1997 г.
Белое мерцанье цикламен,
Синее мерцание фиалок…
Что предложишь миру ты взамен
этой жизни… Боже, как ты жалок!
На болгарском сборе, где оркестр:
два кларнета, тепан и годулка,
Вечный Жид, на медный глядя крест,
я стою, и на губах моих улыбка.
Промотавшись, век свой проморгав,
покупатель рыб у рижского базара —
вспомнил я Пицунду, храм, орган.
Юг… Что я о нем скажу болгарам?
Там земля красна. Там горький запах роз.
Море блещет утром как шкатулка.
Там поют… Там все поют всерьез
два кларнета, тепан и годулка.
МОНТЕРЕЙ
В четыре такта клекот голубей,
даль розовата в бухте Монтерей,
и чайка вздрагивает, медленно упав
в ковры лиловых и лимонных трав.
Ракетка пляжа чуть наклонена,
над ней Луны серебряный волан;
неторопливо — за волной волна —
накатывает океан.
Холодными ладонями воды
пасьянс коры и водорослей стерт,
и облака сбиваются в ряды,
сбавляя ход.
Неотразим классический изыск
фонтанов черных скал и белых брызг
сквозь сосны, обступившие фривей
над бухтой Монтерей.
Нестройные: порядок здесь таков —
деревья скроены лекалами ветров.
Как знать, о чем грустит воздушный змей
над бухтой Монтерей?
СУВЕНИР
Souvenir, souvenir. Que me veuх-tu?..
Верлен
Как резко отличаются от янки
в калифорнийском парке китаянки,
как весело стучат их каблуки!
Они идут, счастливые как пони,
подставив ветру щеки и ладони,
а мне все снится город у реки:
березы в белых ягодах дождя,
промокшие от ветки и до нитки.
Вокзал; сырые челюсти метро…
Ларек «Альтернативные напитки»
и Опергруппа в бронзовых пальто.
Холодный день глядит на злобу дня,
и облака, сошедшие со сцены,
плывут вдали как белые сирены.
…«Чего ты хочешь, память, от меня?»
Здесь чайки разделяют целиком
игру воздушных масс над океаном.
Здесь горы и дома цветным туманом
заволокло.
…Граненный морем остров Алькатрас,
как Ленин в шалаше, торчит в Заливе.
Здесь русский дух, что б там ни говорили.
«Там чудеса…» Особенно без нас.
Брожу в лесу, и сердце птицей тянет
на ржавчину — господствующий цвет
отечественной мысли: как ботаник
в рефургиум, уйдя в словесный бред.
Такие дни бывают, чтоб в тоске
их провожать под шорох листопада.
…Фаянсовая накипь винограда
блестит, как жир на горном шашлыке.
В лиловых елях небо надо мной…
Сказать «люблю» язык не повернется
над Русской речкой…
Вольный житель США,
вернусь ли я когда-нибудь домой,
в края воспоминаний и сиротства,
где на глаза как слезы навернется
то первый снег, то замша камыша.
1997
* * *
Все тоньше нить, что связывает нас
с той стороной Земли, где ночь зажглась:
в домах огни, на улицах мороз…
А мы с тобой приехали в Форт-Росс.
Трехцветный флаг на башне крепостной
и трилобиты шишек под сосной;
вдоль склонов гор сухие шланги троп,
морские звезды с кленов хлоп да хлоп —
и синей жаброй дышит океан
сквозь ржавый эвкалиптовый туман.
Форт-Росс… Здесь нить, что связывает нас
с той стороной Земли, оборвалась.
