Президентские указы: на что имеет право Трамп

Речь идет о дефинансировании двух очень важных СМИ – радио NPR и ТВ PBS.

Сразу об очевидном – ничего нового тут нет. Правые уже давным-давно пытаются дефинансировать NPR. Например, еще в 2011 году Палата Представителей проголосовала за это. Но воз и ныне там.

Эти конторы — колоссальные культурные институции. О «Голосе Америки» в Штатах почти никто не знает. Но избежать NPR и PBS (особенно NPR) практически невозможно. Считается, что, когда образованные люди едут утром на работу, они слушают NPR.

Насколько предвзято NPR? Ну, насколько предвзята Скабеева или какая-нибудь Екатерина Котрикадзе? Вот настолько. О чем бы ни шла речь – от новостей до обзора шахматного турнира – вокизм всплывет непременно.

Сейчас я не об этом, я хочу поговорить о легальности указа Трампа (превью – он нелегален).

Но если вас интересует степень падения NPR, прочитайте нашумевшую статью его бывшего редактора, Ури Берлинера, который всю жизнь был (и остается) левым, но в свое время не выдержал и рассказал миру о внутренней кухне. Вот ссылка https://www.thefp.com/p/npr-editor-how-npr-lost-americas-trust

Его статья произвела феноменальный эффект. Разумеется, вместо того, чтобы провести внутреннее расследование и исправить ситуацию, редактора немедленно уволили.

Недавно главу NPR, действия которой обнародовал уволенный редактор, вызвали давать показания в Конгресс. В Конгрессе она вела себя, как подросток, который считает, что снисходительный тон, придирки к словам, хамство, и троллинг – продуктивные способы убедить кого-то дать тебе денег.

Но вернемся к Указу Трампа.

Cначала – небольшое объяснение.

NPR любит рассказывать, что всего 1% его бюджета приходит из федеральных денег.  Конечно, это вранье. Если бы они получали от правительства всего 1%, они бы уже давным-давно сбросили этот почетный погон, ушли бы в свободное плаванье, и им не приходилось бы периодически оправдываться в Конгрессе о том, почему они тратят деньги налогоплательщиков на продвижение вокизма.

Тут NPR занимается тем, что в законах называется «вводить в заблуждение», что есть легальный эквивалент вранья. Да, напрямую NPR получают только около 1% бюджета от правительства. Но остальные огромные деньги они получают через сеть дочерних контор и прочие игры в многоступенчатое финансирование.

Итак. Изначально NPR полностью финансировался Корпорацией Общественного Вещания (CPB). СРВ была создана Законом о Общественном Вещании в 1967 году.

Внимание! СРВ – не правительственное агенство. Это – самостоятельная некоммерческая корпорация, финансируемая правительством. Это важно. Трамп однозначно имеет право напрямую контролировать «нормальные» административные агенства. И, возможно, Трамп имеет право контролировать «независимые административные агенства» (я об этом напишу отдельно; это интересный вопрос – непонятно, в каком месте Конституция позволяет создание «независимых» агенств). Но Трамп однозначно не имеет права напрямую контролировать работу некоммерческих организаций, даже если они финансируются государством.

Тут, увы, что с воза упало, то пропало. Можно прекратить финансирование (тут отдельный вопрос, см. ниже, ибо деньги дает не Президент, а Конгресс). Но нельзя откровенно требовать подчинения. По той же причине Президент не имеет права отдавать команды университетам, театрам и прочим НКО, получающим госденьги.

Поэтому его Указ, где он приказывает СВР делать то и это, – нелегальный. Нет у него права приказывать.

Но вернемся к игре в наперстки, которой занимается NPR. В 1970 году CPB сформировала радио, NPR. Для начала в NPR было 88 станций-филиалов, которые транслировали их программы. NPR получали деньги от правительства и раздавали их на жизнь станциям-филиалам, ибо у станций было мало других источников дохода (предполагалось, что станции не дают коммерческой рекламы).

Всё шло отлично, пока, десять лет спустя, ревизоры правительства не обнаружили, что NPR расходовали деньги, мягко говоря, необоснованно. Был скандал. Правительство заставило CPB реструктурироваться.

Вместо того, чтобы выделять деньги напрямую NPR, CPB решили выделять средства станциям-филиалам. Станции используют эти деньги для покупки контента, произведенного NPR. Так всё работает сегодня. Станции-филиалы получают правительственные деньги не только от СРВ, но и от других правительственных источников, и от университетов, финансируемых правительством по многочисленным каналам (ссылка в первом комменте). Плюс станции собирают донаты и дают немного рекламы.

Точную сумму, которую NPR в конце концов получает от правительства, назвать трудно. Но это во много раз больше, чем один процент.

Почему я пишу об этом перекачивании денег по многоуровневым карманам. Подумайте: если бы вы захотели снять все правительственное финансирование с NPR, как бы вы сформулировали требование? Понятно, что нужно остановить пересылку госденег от станций-филиалов в сторону NPR.

Можно так и написать. Но этого было бы недостаточно. Многие программы NPR имеют собственную организационную структуру и команды. Станции-филиалы покупают именно конкретные программы, а не вообще «NPR». Если просто запретить перекачивание госденег от станций к NPR, эти программы переорганизуются, как новые юрлица, и будут продолжать делать абсолютно то же самое, что и раньше, и точно так же будут получать деньги от станций-филиалов за контент.

Да, у юристов есть полно фраз, которые пытаются «захватывать всё» — например, «которые получают деньги напрямую или косвенно». Или «NPR и любая дочерняя организация или организация-преемник». Эти варианты уже давно обсуждались в Конгрессе.

Но всё это было бы коряво, и всё это при желании можно обойти.

Поэтому единственный беспроигрышный выход – не обсуждать NPR или конкретные программы, а вообще прекратить госфинансирование всему СРВ. Полностью. Закрыть СРВ.

Еще один выход – преобразовать СРВ из самостоятельной некоммерческой конторы в полноценное административное агенство, или в контору внутри существующего агентства. Тогда каждый новый Президент сможет его контролировать. Либертарианцы и левые от этого немного в ужасе – по разным причинам, разумеется – но консерваторы в чем-то за, ибо только так у них есть шанс получить хоть какое-то госфинансирование для правой прессы (при том, что левая пресса госфинансировалась много-много лет).

Альтернативно – сделать наоборот. Преобразовать СРВ в полностью самостоятельную контору, вообще не финансируемую правительством. Об этом тоже много говорят в кулуарах.

В общем, надеюсь, картина ясна. Трамп ничего нового не придумал. Правые уже много-много лет пытаются дефинансировать NPR. Сделать это хирургически, без полного уничтожения CPB, невозможно из-за очевидных путей обойти запреты.

А для полного уничтожения СРВ необходимо принять закон, отменяющий закон 1967 года. Чего не произойдет, ибо для этого правым необходимо 60 голосов в Сенате, а есть максимум 53. И некоторые из них наверняка проголосуют против.

Что Когресс да может сделать: немедленно дефинансировать CPB без формального его уничтожения, не дожидаясь конца финансового года, путем процесса под названием rescission. (Rescission – потому что Конгресс раньше согласился это финансировать, а теперь отменяет предыдущее решение). И – отдельной процедурой под названием budget reconciliation bill – отказать в финансировании на следующий год, просто не включив в следующий бюджет.

Это, конечно, временные меры – придет следующий, левый Конгресс, и вернет финансирование. Но если дефинансировать на достаточное время, институты будут уничтожены, и восстанавливать их будет очень трудно.

В начале апреля администрация Трампа уже попросила Конгресс сделать этот rescission — прекратить уже согласованное на этот год финансирование NPR и PBS. Администрация попросила срезать $1.1 миллиард с СРВ, в добавок к 8.3 миллиардам USAID.

(Вы же не забыли, что USAID тоже сейчас дефинансируют путем голосования в Конгрессе? Это может произойти очень скоро).

Для дефинансирования не нужно 60 сенаторов, нужно только 51. Дефинансирование – часть бюджета, а для принятия бюджета нет филибастера, достаточно простого большинства.

А теперь вернемся к Указу Трампа.

В Указе он приказывает CPB: (1) прекратить все прямые субсидии NPR и PBS «в максимальном объеме, разрешенном законом», (2) пересмотреть свои гранты отдельным станциям с тем, чтобы запретить им тратить госденьги на программы PBS или NPR.

Как я уже написала, CPB не является агенством государства, и Трамп не имеет права им ничего приказывать.

Зачем он издавал этот Указ, я не знаю. Во-первых, нет у него такого права. В законе, основывающем CPB — Public Broadcasting Act of 1967 – однозначно написано, что «некоммерческая корпорация, именуемая «Корпорация общественного вещания»… не будет агентством или учреждением правительства Соединенных Штатов»

Что тут непонятно?

Во-вторых, Конгресс уже работает над дефинансированием. Может быть, Трамп хочет подбодрить Республиканцев в Конгрессе, которые не уверены, хотят ли они голосовать за дефинансирование CPB и USAID. (Кстати, я не уверена, что соединять голосование по дефинансированию CPB с голосованием по USAID – такая уж мудрая мысль. Многие американцы любят детские программы CPB, но не поддерживают USAID).

Еще Указ Трампа предписывает всем административным агентствам прекратить любой поток денег в NPR и PBS, а также просит Департамент Здравоохранения и Соцсервисов (HHS) расследовать, не происходило ли в этих конторах незаконной дискриминации.

Тут вы можете спросить – с какой стати Департамент Здравоохранения должен заниматься расследованием дискриминации в радиостанции? Разве они контролируют радио?

Ответ: нет, они не контролируют радио. Но наш закон дает Департаменту Здравоохранения и Соцсервисов широкую юрисдикцию надсмотра над нарушениями антидискриминационных законов всеми конторами, получают федеральное финансирование. У них есть для этого специальное отделение, Офис Гражданских Прав.

И тут Президент имеет право отдавать приказы, ибо Департамент Здравоохранения ему однозначно подчиняется, в отличие от самого NPR или его материнской конторы, CPB.

Катя Литвак