Предел

Одна фигура сидела на груде песка и колючек, что тянулась вдоль и, в общем-то, называлась бы обочина. Это если бы это была дорога. А это была тропа, выход из каньона, по которой ходили, бегали, мотались на велосипедах. Другая фигура стояла рядом. Было не жарко – было очень жарко. Конец августа, ни ветерка и ни облачка. Где-то около двух часов дня.

Мой двухчасовой забег, который было бы правильнее назвать самосадизмом, должен был бы завершиться где-то через полмили. Увидев эти две фигуры впереди, я понял, что просто так на раскаленном песке с колючками не сидят. И конечно, это не созерцание пейзажа. Пейзаж – это невысокие, уходящие вдаль холмы, покрытые кактусами и травой, из которой легко делать колючую проволоку. Тропа поднимается из неглубокого, но безрадостного каньона, который петляет и тянется куда-то далеко.

Я был иссушен и измотан. Сцена, которой я стал свидетелем где-то около часа назад, не выходила из головы. Это произошло на тропе, которая, видимо, неслучайно носит название «Думаю, что смогу». Тропа идет в гору, с десятком поворотов. Я уже пробежал большую часть, когда меня обогнала большая группа на горных велосипедах. Они явно были в отличной форме, так как на подъеме продолжали весело переговариваться. Человек двенадцать, из которых как минимум пятеро были молодые женщины.

В этом каньоне такие группы не редкость. Как, впрочем, и одиночки. Совсем не редкость встретить девочку лет семнадцати, бегущую где-то за час до заката солнца и не в сторону парковки, а туда, где уже начинают сгущаться тени. Иногда встречаются, скажем так, экзотические группы. Ну а как еще назвать строй из десятка фигур в хиджабах до земли, медленно и уверенно двигающихся вверх? Да, и впереди один небритый мужчина и сзади один. Типа охрана. При виде меня, бегущего без майки, в беговых шортах, все в колоне в хиджабах, как по команде, повернули головы в противоположную сторону. Дабы не осквернять чистоту помыслов моим блестящим от пота торсом. Но такие бывали нечасто.

Группа на горных велосипедах легко обогнала меня и вскоре исчезла за очередным поворотом. Честно говоря, я не ожидал их еще раз увидеть наверху, так как обычно они гонят с ветерком по более пологому участку. Но в тот момент вся группа столпилась на самой высокой точке тропы. Я почувствовал: что-то произошло. А когда я услыхал сдавленные рыдания, мне, несмотря на августовский жар, стало зябко. Один из велосипедистов лежал прямо на земле. Велосипед из-под него еще не успели убрать. На коленях около лежащего стояла молодая женщина и пыталась делать ему искусственное дыхание. Другая, склонившись на руль своего велосипеда, негромко плакала. Все остальные говорили в свои телефоны. У лежащего было какое-то мучнисто-белое лицо. Не похоже было, что он дышал.

– Сердце? – обратился я к ближайшему велосипедисту. Вопрос был идиотским. А что еще могло бы так швырнуть молодого мужчину на землю? Понос? Парень оторвался от своего телефона:

– Похоже. Черт знает что. Никогда не жаловался. Просто не могу поверить.

– Вы знаете, у меня с собой есть таблетки нитроглицерина. Так, на случай. Может, попробуете?

– У вас есть?

Обращаясь к одной из девушек:

– Линда, вот у него есть нитро, может, попробуем?

Линда, которая делала искусственное дыхание, помотала головой:

– Нет, сейчас нельзя, он рот не контролирует, может подавиться. Спасибо, но сейчас должны подъехать уже.

Стоять и глазеть, когда помочь не можешь, – это последнее дело. Я уже собирался продолжить бег, когда прямо как ниоткуда над нами возник вертолет. А вверх по этой чертовой тропе уже спешила машина с рейнджерами. Я увидел, как почти на ходу из машины выскочили двое парней. Один тащил чемодан красного цвета. Я понял, что это дефибриллятор. Вертолет завис над этой группой. Где-то внизу пару раз вякнула полицейская сирена.

Я вспомнил совершенно неестественное, мучнисто-белое лицо парня, лежащего на земле, и почувствовал, что для него это уже все. Почему-то в голове осталась только одна мысль, что я старше этого парня раза в два. Бодрости это не прибавляло. Потом появилась еще одна мысль: что до моей машины еще час бега и похолодания в ближайшие пять месяцев не ожидается. Воды оставалось на донышке. Я уменьшил длину шага и скорость и впал в известное всем бегунам на длинные дистанции состояние зомби, когда не вникаешь в пейзаж, а просто механически ставишь одну ногу впереди другой.

Вот в таком благословенном состоянии, когда как-то отключаешься и от жары, и от натирающей кроссовки, и от периодически возникающих мышечных спазмов – нехватка калия и магния, которые ушли с потом, я почти добежал до своей машины. И тут возникли эти две фигуры на обочине.

Вскоре я увидел, что это две девушки. Молча пробежать мимо в такой ситуации нельзя.

– Вы в порядке? – прекрасно понимая, что нет. Одна сидит с каким-то отрешенным видом. Вторая стоит рядом, вид растерянный.

– Да не совсем.

– Так парковка вон уже, на вершине холма. Где-то полмили – и вы дома.

Стоящая девушка бросила взгляд на свою довольно рыхлую и полную подругу.

– Она не может идти.

– С ногами что-то?

– Да нет, думаю, что перегрев.

И тут я заметил, что бутылки с водой отсутствуют.

– А где ваша вода? Жара-то страшная.

– А мы решили, что это лишний груз. Мы напились воды перед выходом. Под горло.

– Ну и сколько вы идете уже?

Ее ответ меня испугал.

– Часа три с половиной.

Я не врач, но, глядя на сидящую девушку, я понял, что два летальных случая в один день – это много даже для кино.

– Как ее зовут?

– Валери.

– Валери, вы меня слышите? Говорить можете?

– Да.

– Вот у меня немного воды. Ничего, берите. Я уже почти дома.

Я ей дал свою бутылку, на дне которой еще что-то плескалось. Она взяла бутылку и, прежде чем я успел сказать ей самое важное, одним вздохом осушила несчастный осадок на дне. А я ей хотел сказать, что надо подержать во рту, не глотать все сразу.

– Вы рейнджерам звонили?

– Да, сказали, будут быстро, как только смогут. У них там вроде еще какая-то ситуация.

Я промолчал, так как видел ту ситуацию.

– Ну, как, Валери, немного легче? К сожалению, больше воды нет.

Она улыбнулась,

– Спасибо, полегче.

– Есть чем прикрыться от солнца? Кроме кепки?

– Да нет, это все.

Я повернулся к ее подружке,

– Я побегу к машине своей. Если рейнджеров увижу, направлю точно к вам. Если нет, может, кто на парковке с водой, тогда вам принесут. Тут недалеко. Пусть уже не поднимается. Помашите ей чем-то перед лицом. Как ветерок. Лучше, чем ничего.

– Спасибо.

– Да за что? Сам в таком был. С водой не играйтесь больше.

– Все, Валери, я исчезаю, иду за помощью. Держишься?

Она улыбнулась:

– Я окей.

Я уже взбегал на холм, когда увидел, что навстречу едет белый пикап рейнджеров. Я им махнул рукой в направлении девчонок. Один из них кивнул головой, и машина умчалась вниз. С вершины холма я увидел, как одна маленькая фигурка, которую поддерживает вторая, медленно пошла к машине.

А через неделю, забежав наверх тропы «Думаю, что смогу», я увидел маленький вырезанный из железного листа велосипед. Он стоял там, где упал на землю молодой парень на настоящем велосипеде. Рядом лежали маленькие букетики цветов, пара открыток и почему-то плюшевый медвежонок. Не хотелось мне думать, что плюшевого медвежонка положил ребенок.

Alveg Spaug©2019