Праздник без радости
Где-то в самом конце 60-х в СССР судили показательным судом пойманного полицая. Сколько ни пытаюсь, не могу вспомнить его имени, но помню, что зверь был отъявленный и зверствовал в Белоруссии. Назовем его Зверев. Если кто вспомнит, о ком идет речь – буду признательна.
This file is licensed under the Creative Commons Attribution 4.0 License.
Author: The Council of the Federation of the Federal Assembly of the Russian Federation.
О процессе пару раз писали в центральных газетах и даже один раз упомянули в программе «Время». Бабушка моя была родом из Белоруссии, половину ее семьи уничтожили фашисты не без помощи полицаев, и за процессом она следила очень внимательно, обладая, как все советские люди, умением вычитывать смыслы между строк.
У меня в тот год появилась новая домашняя обязанность – доставать газеты и письма из почтового ящика и приносить домой. Обязанность эта мне чрезвычайно нравилась – доставая газеты, я тут же, на лестнице, прочитывала заголовки и все новости узнавала первой. Бабушка на меня сердилась, ей тоже хотелось быть первой, но она уже плохо ходила и спускаться за газетами ей было тяжело, так что пришлось смириться.
В один из дней, спустившись за газетами, я прочитала на первой странице то ли «Правды», то ли «Известий», что Зверев был осужден и приговорен к высшей мере наказания. Мне показалось, что это очень хорошая новость, и я побежала рассказывать бабушке. К моему изумлению бабушка не обрадовалась – она заплакала.
– Почему, бабушка? – спросила я в растерянности.
– Повесить-то его повесят, – сказала бабушка сквозь слезы, – а мертвых не вернешь.
Мне тоже стало грустно, но поскольку возраст мой в те времена исчислялся одной цифрой – то ненадолго. Я занялась своими делами и о бабушке вспомнила только тогда, когда захотелось есть.
Прибежав на кухню, я обнаружила, что бабушка в самом красивом своем платье сидит и пьет чай из тонкой бело-голубой сервизной чашки, приберегаемой для гостей. Рядом стояла темная бутылочка рижского бальзама – бабушкин эквивалент коньяка.
– Бабушка, у нас праздник? – удивилась я.
– Праздник, – согласилась бабушка, отхлебывая чай. – Когда изверга в ад отправят – это всегда праздник.
– Зачем же ты плакала?
– А это праздник такой – без радости, – утирая полотенцем мокрое лицо, объяснила бабушка.
– Разве бывают праздники без радости?
– Бывают, – сказала бабушка. – Еще как бывают. Не всякое веселье – радость.
Как всегда, прошло очень много лет, прежде чем я ее поняла.
О. Кромер
