Патент

Моим родителям

Когда меня спрашивали, за что уволили, я с мягкой улыбкой отвечал:

– Из-за Китая.

Обычно на этом тема заканчивалась. Но если попадался человек, который честно не понимал, при чем здесь Китай, то я отвечал, что в Китае это дешевле. И отвечал с мягкой, не совсем адекватной улыбкой. Обычно на этом тема тоже заканчивалась.

Когда на очередном интервью я заявил, что зарплата – это не самое важное, то, глядя на интервьюера, сразу понял, что меня приняли на работу. Вот только что. Но поскольку работа предполагала близость к ядерным материалам, то пришлось пройти психологический тест. Это были вопросы. Конечно, я все не запомнил, но некоторые запечатлелись. Ну например: «Любите ли вы смотреть на огонь?» Я ответил: «Да». Через три страницы – вопрос типа: «А возбуждает ли вас вид огня?» Ответил: «Никак нет! Вообще ничего не возбуждает».

Но был один вопрос, над которым я надолго задумался: «Считаете ли вы себя в чем-то равным богу?» И тут дилемма. Лгать нельзя. Сказать правду – свяжут и вывезут. Ответил: «Нет», но сбоку приписал: «Готов обсудить».

Заполняя многочисленные анкеты, я обратил внимание на одно из условий найма на работу: любое мое техническое предложение, включая патенты, является собственностью компании. И вся моя жизнь начала медленно передвигаться перед моими глазами.

Предложения? Я делал в жизни много предложений. Ну например: «Как насчет нам вдвоём посидеть вечером не при свечах?» Или: «Почему бы не заскочить на пару минут в ЗАГС, но не здесь, в дождь и слякоть, а, скажем, в Ялте и в июле?..»

Были и не такие экстравагантные. Типа: «Как насчет по пиву?..» Или, скажем: «Я предлагаю отложить покупку мясорубки до тринадцатой зарплаты…»

Но технических предложений я припомнить не смог. Ну не считать же умный совет «чтобы телевизор работал, я считаю, что его надо включить в сеть» техническим предложением? В общем, я заинтересовался.

И оказалось, что давать технические предложения очень просто. Продумал или не продумал – неважно. Главное, что-то предложил начальству. А дальше уже меня не касалось. Все равно это собственность не моя, а компании. Потом слегка прояснилась финансовая составляющая. В благодарность за увеличение собственности компания премировала автора техпредложения деньгами. То есть выгода была налицо. Чем больше техпредложений, тем чаще внеочередные премии. Небольшие? Так я тоже не надрывался.

Я считаю, что мой подход к генерированию новых идей уникален. Как только я вижу процесс, которого не понимаю, я сразу предлагаю, как сделать этот процесс иначе. Так, чтобы я его понял. И если этот новый процесс не работает, то нет проблем. Не принимайте это предложение. И всё.

За несколько лет я внес в собственность компании одиннадцать техпредложений. Семь из них мой менеджер обсуждал со мной. Два – с другими менеджерами. В результате не приняли ни одного.

Но вот однажды я попал на плановую перегрузку реактора и – как солнце из-за туч! Где-то неделю я осваивался, а потом начал потихоньку пробовать. И что-то начало получаться. То есть какие-то техпредложения начали не только приниматься, но и внедряться. Мне это понравилось.

Я думаю, что воспринимался монтажниками как полусумасшедший профессор из фантастических фильмов. Не хватало всклокоченной шевелюры и полуидиотской улыбки. В какой-то мере эта нехватка компенсировалась моим железобетонным акцентом. Относились ко мне немножко с уважением, но в основном с большой опаской.

Меня это вполне устраивало, так как если другому что-то не сошло бы с рук, то мои ляпы воспринимались как неизбежность. Чего же ждать? Ему до рутины дела нет. Он же все время в идеях!..

И что самое интересное, некоторые мои идеи работали даже лучше, чем я ожидал. Ну, вот так, навскидку: уже давно вернулся я в свой инженерный отдел. Реактор уже давно давал стране угля. Всё вошло в норму. И в середине рабочего дня звонит мне менеджер с турбинной площадки, где я работал во время перегрузки реактора:

– Здоров! Сейчас можешь говорить?

– Пока да.

– Мы здесь, в моем офисе, и нас здесь несколько человек. Ты всех знаешь. Мы хотели бы тебя поставить на спикер, не возражаешь?

– Да нет.

– Ты можешь сейчас выйти в интернет? Буквально на пять минут. Если что, скажешь, что я попросил.

– Ну-у, если это не поиски невесты по почте, то могу.

– К тебе бы мы с таким запросом не обратились. Это бы было слишком тривиально для тебя. Короче, вот тебе интернет-адрес. Напечатай, посмотри, и мы здесь все ждем твою реакцию. Давай, время пошло!

Я напечатал адрес, открыл веб-страницу какой-то компании в Техасе и через несколько минут, вздохнув, непроизвольно, но громко сказал всё, что думаю.

– Эй, ты еще в Америке, неча свой мама-рашн использовать. Ты переведи, что сказал.

– Непереводимо.

– Ну, хотя бы смысл…

– Это… ну, как сказать… м-м-м-м… где-то параграф сексуальных извращений, которые я бы желал применить к этой компании в Техасе.

Общий громкий хохот.

– Мы так и надеялись, что ты отреагируешь. Ты оправдал наши ожидания. Молодец! Иди досыпай дальше!

Эта компания в Техасе начала свое существование месяца два назад. Ее основной и единственный продукт – монтажное приспособление, мгновенно востребованное почти всеми электростанциями страны. Это было мое техпредложение, которое – я и сам не могу поверить до конца – где-то процентов на 80 слепил собственноручно. И оно при этом работало. Эффективно. Доход компании не декларировался, но продукт продавался по цене, которую я даже представить не мог.

Всё было просто. Кто-то из монтажников взял идею и с партнёром слепил компанию. А поскольку я никак не заявил свои права сразу, а просто кинул идею в массы, то массы этим и воспользовались.

Нет, никаких сожалений у меня не было. Я был горд. Ведь у меня подобных идей как грязи в Калькутте. Это я так считал.

Спустя несколько лет еду домой после работы. Темно. До дома метров двести. И тут в мозгах что-то хрястнуло – и я вдруг увидел интересную мысль. Свою. Она была настолько интересна, что я проехал знак «Стоп». Сзади полыхнули ожидаемые огни, и я послушно съехал к бордюру. Дальше всё было очень вежливо:

– Добрый вечер.

– Добрый.

– Ваши права, регистрацию и страховку. Пожалуйста.

– А что не так?

Пауза, рассматривает бумаги в свете фонарика.

– Вы проехали знак «Стоп», не остановившись. Вы видели знак?

– Видел.

– Почему не следуете правилам?

– Не смог.

– То есть?..

На одном дыхании, почти без пауз между словами:

– Понимаете, еду с работы, дикое расстройство желудка. Еле держусь. Мой дом вон там, четвертый на той стороне. Извините, могу ехать? Нет уже сил. Терплю больше часа.

– Езжайте.

А идея оказалась более чем интересной. И я в конце концов получил на нее патент. А сейчас – несколько памятных моментов, связанных с этим. Во-вторых, это дорого. В-третьих, это хлопотно, В-четвертых – имеешь дело с адвокатами, что само по себе нескучно. А во-первых, зачем? Вот это самое главное.

У меня с этим проблемы не было. Зачем? А вот потому! Захотелось. Зачесалось. И никакого отношения к «на благо человечества» у меня не было. А что было? В двух словах – комплекс Бонапарта. И в детском саду я был, и в музыкальной школе отметился, и трофейный «Тарзан» смотрел шесть раз. Переболел скарлатиной два раза. Женился. А патента не было. Как жить дальше? Просто. Получай патент. И не где-нибудь в Сенегале, а в США.

И самое первое в этом деле – быть уверенным, что к компании, где я работаю, это никак. То есть я ничем им не обязан. Ни материалами, ни временем, ни советами. Все моё и на кухне.

Потом пошла рутина. Я переписывал свою блестящую идею раз сорок. Это чтобы адвокат ее принял. А он уже переписал ее так, что я ее, идею, вообще не узнал. Ну, он же должен свои деньги (то есть сначала это были мои) отрабатывать.

Процесс тягомотный. О таких мелочах, как много денег, я вообще не говорю. Дешевое тщеславие стоит очень дорого.

Конечно, было несколько приятных моментов. Не без этого. Ну, сначала очень положительная рецензия из MIT. Я раздулся от гордости и налился такой спесью, что два дня сам с собой не разговаривал. Не хотел снисходить. Потом глянул в зеркало и снизошел.

Второй момент – когда получил официальный патент. Это было пару лет спустя. А когда я узнал, что то же самое бюро выдавало патенты Николе Тесле, то сидел, ходил, спал и ел на облаке. Правда, у Теслы было в 200 раз больше патентов, чем у меня, но кто здесь считает…

И мой звездный момент, когда одна инвестиционная компания в Нью-Йорке выразила желание лично встретиться с автором этого патента. То есть со мной.

Я прибыл в их офис на одном из тридцатых этажей в Манхэттене и провел слайд-презентацию. В конференц-зале присутствовало несколько человек. Задавали вопросы. А потом:

– Очень любопытная идея. И, судя по всему, перспективная. Вы единственный автор?

Втянув живот и выпятив то, что выше его:

– Да.

– А прототип устройства у вас есть?

Выпустив живот обратно и опустив вниз то, что было выше него:

– Нет. Но у меня все расписано, и я…

– Да, мы слыхали. А скажите, как по-вашему, какие шансы на успех у вашей идеи? Я имею в виду ее индустриальное применение.

– Ну-у, это для применения на кораблях, подводных лодках, самолетах и…

– Да-да, помним. Но все-таки какие шансы на успех?

– Я считаю, где-то процентов 70. Есть несколько моментов, которые я пока не могу проверить из-за отсутствия базы. В гараже это не пройдет.

Пауза. Несколько затянутая. Переглядывание с коллегами за столом.

– Да… Вы честный человек. Обычно говорят 90–95 процентов. Вот если бы вы сказали, что хотя бы 75 процентов, то на этот риск мы бы пошли. А 70 процентов успеха, и это говорит автор идеи, мало для инвестиций. Очень жаль, так как идея действительно очень необычная. Как только будет прототип, сразу дайте нам знать. Еще раз – очень жаль.

Прошли годы. Красивый сертификат патента с моей фамилией висит у меня в комнате. Недавно срок моего владения патентом истек, и патент стал собственностью мира. Собственностью мира, а не какой-то компании. Вот это я бы назвал достижением. Своим, естественно.

Alveg Spaug©2023