Парик Кобзона

Кроме того, что он был широко известен как прекрасный эстрадный певец, он своими жизненными принципами и гражданскими поступками, которые можно назвать подвигами, снискал уважение и славу. Его похороны cтали проявлением всенародной любви к Человеку, своей жизнью заслужившему признание и уважение к себе.

Хотелось бы поведать одну правдивую историю о нем, которую мне довелось услышать в начале 80-х годов.

В поезде Москва – Сухуми я ехал с семьей провести летний отпускной месяц на черноморском побережье Кавказа. Путь был не близкий, и мы с комфортом расположились в купейном вагоне, приготовившись к путешествию.

В купе с нами оказались еще двое пассажиров: средних лет респектабельной наружности мужчины ехали по своим делам. Каждый коротает время в свое удовольствие. Наши соседи по купе предпочитали это делать, сидя за столиком у окна, и пить водочку, не забывая закусывать. Вели они себя достойно, неназойливо, тихо меж собой переговаривались, учитывали близкое соседство нашей семьи и не досаждали нам. Спустя некоторое время предложили и мне присоединиться к их застолью. Путь был неблизкий. Я не возражал. А с чего бы могло быть по-другому? Я – в отпуске!

Разговорились. Наши попутчики оказались бывшими боксерами, а сейчас – тренерами по боксу. Слово, как говорится, за слово. Почему-то всегда в дороге перестук колес вызывает желание поведать нечто сокровенное, сидящее в тебе и ждущее, чтобы выплеснуться наружу, чем ты не решаешься поделиться даже с близкими людьми в обычной обстановке.

И в этот раз произошло нечто подобное. Разговор принимал доверительный и откровенный характер. Вот что я тогда от них узнал.

…Сидели они втроем в московском ресторане «Метрополь» – два моих попутчика и их друг Виктор. Было это в 1975-м году… Но сперва надо рассказать, кем был третий.

Виктор Агеев – заслуженный мастер спорта. Двукратный чемпион Европы по боксу в среднем весе (до 71 кг), в 1965 и 1967 годах. Четырехкратный чемпион СССР – в 1963, 1965, 1966 и в 1967 годах.

В 1968 году Виктор Агеев в драке сломал нос и вызвал сотрясение мозга у капитана милиции. Он был отчислен из сборной, формировавшейся для поездки на Олимпиаду в Мексику. Спустя три года Агеев из-за другой ресторанной драки угодил за решетку. Вышел на свободу только в 1975 году.

В тот вечер в поезде они, друзья, сидели в ресторане, но настроение было неважное. Агеев только недавно освободился из лагерного заключения. Рассказывал о себе, чудом оставшемся в живых. Сколько всего ему довелось вынести! Да ладно, что было, то прошло. Надо было начинать жизнь сначала. Спортивная карьера для него уже закатилась – ему 34 года. Поздновато начинать, да и кто его с такой биографией пустит обратно в большой спорт? А вот стать тренером – это в самый раз. Без бокса он себя не представлял. Это было делом его жизни. Но без московской прописки ничего ему не светит. А с пропиской положение безвыходное. К кому он только не обращался, кого только не просил помочь с этим…

Времена тогда были строгие. И даже для «гордости советского спорта» никто не хотел сделать исключение. Агеев старался использовать все свои связи. У него еще оставались те, кто мог ему поспособствовать в жизненно важном для него деле. Но никто не желал брать на себя ответственность – прописать в Москве бывшего уголовника и смутьяна. Активные попытки некоторых довольно влиятельных людей помочь ему ни к чему не привели. Выхода из тупика, казалось, не было.

Кто-то из их находившейся в ресторане компании вдруг заметил одиноко сидевшего невдалеке за столиком Иосифа Кобзона. У выпившего Агеева возникла шальная мысль. Его хулиганствующий дух все-таки брал верх над разумом, и алкогольные пары способствовали этому.

– А давайте проверим, – заплетающимся языком предложил он, – парик у него на голове или нет?

Друзья попытались его отговорить, напоминая, что он только что отсидел за хулиганство. Однако Виктор был уже весь во власти своей шальной затеи.

Агеев подошел к Кобзону, схватил своей мускулистой рукой за его знаменитую и знакомую по телевизионным выступлениям и концертам темно-курчавую шевелюру и с силой потянул вверх. Раздался характерный звук отдираемого приклеенного парика. Всенародный кумир миллионов домохозяек, космонавтов, партийных и беспартийных строителей коммунизма, композиторов, писавших ему песни в надежде, что своим исполнением Кобзон принесет им известность, оказался без фирменного отличительного знака.

… Я как-то упустил из рассказа моих собеседников детальное описание произошедшего в следующий момент, но только лишь чуть-чуть; не хочу, правдивости ради, что-то домысливать и придумывать…

В конце концов «униженный и оскорбленный» Иосиф Давыдович Кобзон, водрузив на законное место атрибут своего артистического образа… пригласил опального спортсмена за свой столик. Как такое представить?! Сам-то он был тоже боксером. Не таким, правда, как Агеев, но – не новичком. При желании мог бы дать сдачи. Хорошо, что до этого дело не дошло. Может быть, выпил меньше, чем его оппонент? А может быть, был мудрее? Наверняка…

Расспросив Виктора о нем самом, о его житье-бытье, узнав о его мытарствах в деле с московской пропиской, Кобзон предложил свое содействие…

За скобками рассказа осталось дальнейшее. Каким образом Кобзону удалось это сделать? Ходил ли он на прием к председателю исполкома Моссовета В. Ф. Промыслову или обращался к первому секретарю Московского горкома КПСС В. В. Гришину? Без их участия решение вопроса с пропиской в столь щекотливом случае решить было бы невозможно. Техника решения задачи осталась неизвестной. Но через некоторое время стараниями Иосифа Кобзона жизнь выдающегося спортсмена Виктора Агеева изменилась в лучшую сторону. В результате страна получила удивительно талантливого тренера, воспитавшего впоследствии многих известных боксеров: Рыбакова, Лимасова, Соломина, Галкина, Петрова, Егорова, Токарева, Кобзева, Карпухина и других.

…В реальности истории, рассказанной мне в вагоне поезда, сомневаться не приходится. В Интернете упоминается сам факт участия Иосифа Давыдовича Кобзона в судьбе Виктора Петровича Агеева. Без важных, на мой взгляд, деталей, о которых я рассказал.

А бесстрашное поведение Иосифа Кобзона при печально известных событиях по освобождению захваченных террористами заложников на Дубровке, его многочисленные поездки с концертами в Чернобыль, Афганистан и другие горячие точки? Это ли не свидетельства экстраординарных душевных качеств этого Человека, Гражданина и Личности?

Как и о любом публичном персонаже, о нем ходили разные слухи, сплетни. Что в них правда, что ложь – кто разберется? Но то доброе, что он сделал, бесспорно, останется с нами.

Салют Вам, Иосиф Давыдович Кобзон, – сын своего народа, сын своей страны! Вечная память…

Александр КАШЛЕР