Ответный ход

Вот уже неделю мой сосед Петрович ходил сам не свой: его младший брат Васька прислал из деревни, где прозябал трактористом, фотографию. Эта фотография лишила Петровича всяческого покоя – Васька был сфотографирован с двухкиллограммовым лещом в руках. Петрович дико завидовал…

– Меня, старого рыбака, общелкал, малявка! – сокрушался он, глядя на меня потемневшими от зависти к Ваське глазами.

– Что ж делать? – пытался успокоить его я. – Он в деревне… Там река – лови-не хочу, а ты в Москве… Где тут рыбачить?

Мои утешения, однако, действовали на Петровича совершенно противоположно – от горя он чуть не плакал.

– Чего, мужики, грустим? – вдруг услышали мы голос нашего верхнего соседа Миши: поставив свою машину в «ракушку», он подошёл к нам.

Петрович, давясь от слёз, поведал Михаилу свою грустную историю.

Тот на несколько секунд задумался, а потом, просияв, хлопнул Петровича по плечу:

– Ладно, помогу. Будь завтра в 9 утра здесь же, у подъезда. Только фотоаппарат захватите, – И, ничего больше не объясняя, Миша быстренько скрылся в подъезде.

…Когда на другой день я без пяти девять спустился вниз, Петрович, дымя папиросой, уже топтался у подъезда.

– С семи утра здесь торчу, – произнёс он вместо приветствия и, не докурив старую папиросу, сунул в рот вторую.

Миша появился ровно в девять. А минут через пятнадцать мы уже стояли у входа в шикарный магазин, витрины которого украшали всевозможные игрушки.

– Моя работа! – коротко пояснил Миша. – Подождите!

Появился он минут через десять, держа в руках какую-то объемистую коробку.

– Вот вам экспонат, а мне работать надо!  Учтите, к обеду эта штука должна быть на месте. И поосторожнее, не повредите, а то потом не расплатитесь! – сказав это, Миша сунул коробку в руки Петровичу и юркнул обратно в магазин.

Мы с Петровичем некоторое время тупо рассматривали коробку, а потом до нас дошло…

– Давай в Останкино! – взвыл счастливый Петрович. – Тут рядом!

Он бросился к подошедшему троллейбусу. Я еле поспевал за ним… «Полароид», который я захватил с собой, больно бил меня в бок…

Скоро мы уже были у Останкинского пруда.

– Давай, – раскрыв коробку, приказал Петрович, – я сменю!

Я достал из коробки лежащий в ней резиновый предмет и стал надувать его. Надувался он медленно. Лишь через полчаса совместных усилий всё было готово… Петрович в обнимку с «экспонатом» – а это была огромная надувная неземной красоты русалка – стоял у пруда с победоносной улыбкой на устах…

Я внимательно оглядел фигуру своего друга и понял, что не хватает самой главной детали… Удочки! Дошло это и до Петровича.

Мы огляделись вокруг: метрах в тридцати от нас несколько мальчишек ловили в пруду какую-то рыбёшку. Петрович, бережно положив русалку на траву, помчался к ним…

– Пацаны! Одолжите удильник! На пять секунд! – попросил он.

Через три минуты всё было готово – я сделал несколько снимков…

Ваське мы послали самый удачный: улыбающийся Петрович с удочкой в левой руке и русалкой; он держал ее за хвост в высоко поднятой правой на фоне пруда, за которым высилась Останкинская телебашня…

А ещё через неделю мы получили из деревни телеграмму следующего содержания:

«ВСТРЕЧАЙТЕ тчк ЕДУ К ВАМ РЫБАЧИТЬ тчк ВАСИЛИЙ»

Антон МАКУНИ