Открытое письмо Ясиру Арафату

Он известен публичной критикой Арафата, а том числе за то, что тот не пошел ни на одну уступку в отношении создания палестинского государства.

В результате публичной критики Амр был назван предателем, его дом был обстрелян членами бригады «Аль-Акса» фракции ФАТХ, находящейся под контролем Арафата. Ни он, ни его семья тогда не пострадали. В 2004 году на него было совершено ещё одно покушение, в результате которого ему ампутировали правую ногу.

Открытое письмо Ясиру Арафату.

Опубликовано в газете «Аль-Хайят аль-Джадида» 2.09.2002 года

Господин Президент, вы приняли первую идею Осло по Газе и Иерихону не потому, что она освободила два наших любимых города, а потому, что это был практический подход к эксперименту по государственности. Это государство изначально имело ограниченную географическую территорию и еще более ограниченное политическое пространство. По мере того, как мы бы успешно справлялись с суровыми условиями, которые нам предъявляли, это государство росло бы как в географическом, так и в политическом плане. Принятие такого подхода к построению нашего государства подразумевало осознание того, что существуют арабские, палестинские и израильские фракции, которые стремятся к провалу всего эксперимента. Более того, вы прекрасно осознавали, что те, кто желал провала этого проекта, имели веские аргументы в свою пользу и инструменты, чтобы сорвать и разрушить этот процесс.

С самого начала внутреннего палестинского политического спора, под предлогом необходимости переговоров с израильтянами, мы намеренно игнорировали развитие одного из наших самых мощных орудий: создание серьезных государственных институтов, при поддержке собственного народа и международного сообщества, чтобы заменить репрессивные институты оккупации.

Чего мы достигли в Палестинском законодательном совете? Чего мы достигли в области верховенства закона? Чего мы достигли в финансовых вопросах? Чего мы достигли в административных вопросах? Где наши достижения в сфере государственности? Я говорю во множественном числе, потому что считаю, что ответственность за неудачи коллективная, хотя, конечно, вы несете большую часть этой ответственности благодаря своему положению, авторитету и ресурсам, имеющимся в вашем распоряжении.

Что мы сделали с институтами, составляющими ООП, организацию, обладающую международной легитимностью, сделавшей Осло возможным? Что мы сделали с ФАТХ, ее конференциями, региональными органами, комитетами и офисами? Я убежден, что если мы и сделали что-то существенное, то это было направлено не на развитие этих институтов и поддержание их активности, а скорее на лишение их роли, подрыв их потенциала и уничтожение их характера и традиций. Да, мы все это сделали. И если бы исследовательская группа изучила причины этой самокритики, она бы нашла один источник: нашу неспособность понять многогранный проект государственности. Мы не смогли реализовать этот проект, цель которого – устранить угрозы, направленные против нас, и создать возможности для реальной безопасности!

Некоторые пытаются оправдать наши действия в ходе процесса Осло, утверждая, что они вполне ожидаемы от революционного движения, трансформирующегося в полноценный руководящий орган. Я не думаю, что это объяснение отражает основополагающие принципы работы Администрации. Мы вступили в процесс примирения, полностью осознавая, на что согласились и какие обязательства от нас потребуются взамен. До того, как мы вступили в Осло-эксперимент, мы были не группой вооруженных ополченцев, бродящих по горам и джунглям, а активистами политических партий и политических институтов. Разве мы не хвастались тем, что у нас больше посольств и представительств по всему миру, чем даже у Израиля? Разве мы не хвастались тем, что у нас больше демократии и плюрализма, чем у многих наших друзей, живущих в стабильных государствах и обществах?

Мы пренебрегли главной ответственностью, связанной с нашим внезапным переходом от культуры, сознания и институтов революционного движения к этой новой реальности: ответственность за палестинские массы на нашем общем пути, особенно после стольких лет, проведенных вдали от родных берегов.

До прибытия в Палестину палестинское руководство в изгнании находилось повсюду, кроме Родины. Родина была для нас лишь источником безграничной крови и жертв. Истинное понимание народа невозможно почерпнуть в изгнании, издалека. Только живя среди масс, мы можем по-настоящему понять их.

До нашего возвращения наши лидеры и их последователи узнавали о Палестине по красочным картинкам, причем каждый выбирал те, которые соответствовали его потребностям. Лидеру нужна была картина полного консенсуса вокруг его лидерства и его убеждений. Последователи представляли себе далекое руководство как выдающуюся, умную и принципиальную группу революционеров, в духе других победоносных национально-освободительных движений. Когда лидеры и народ встретились, наивность обоих предположений стала очевидной. Руководство оказалось просто людьми: в него вошли как те, кто благородно жертвовал собой, борясь за независимость, так и другие, более сомнительные личности, не оправдавшие высоких ожиданий народа. Народ, доказавший свою исключительную стойкость, тоже оказался состоящим из людей с обычными повседневными нуждами, потребностями и интересами.

Вернувшись домой, мы, господин Президент, не смогли управлять идущим великим историческим процессом. Мы не смогли установить и обеспечить верховенство права, которое упорядочило бы отношения между Палестинской администрацией и нашим народом, чтобы наша администрация была легитимной и заслужила доверие масс.

Господин Президент, мы подошли к поставленной задаче, руководствуясь принципом распределения добычи, а не стремлением задействовать все имеющиеся ресурсы для преодоления сложной ситуации. Мы не создали ни одного комитета для проверки квалификации тех, кому мы доверили руководящие или штатные должности. При формировании нашего правительства мы никогда не учитывали вопросы профессионализма и этики. Мы вернулись к племенному менталитету. Мы даже благополучно отказались от зрелых политических соображений, которые присутствовали во многих учреждениях ООП на протяжении долгих лет до Осло. С первых дней существования Автономии многие из нас задавали множество вопросов о министрах, которые вели свои министерства так, словно занимались своими собственными домами. …Мы абсолютно ничего не предприняли, узнав, что один из высокопоставленных сотрудников сохранил свой пост даже после отъезда в Амман, или что наш старый коллега по борьбе потребовал назначения его министром перед возвращением домой…

По мере того, как мы шли этим путем год за годом, наши друзья… регистрировали и документировали каждый наш шаг. Их интерес был обусловлен не столько желанием увидеть, как государство XXI века будет построено должным образом в одном из самых опасных мест мира (на Ближнем Востоке), сколько желанием контролировать, куда тратятся миллионы, выделенные ими на этот проект!

Мы были наивны, не ожидая, что однажды нас настигнет засуха, которая с каждым днем будет только усиливаться, пока мы не заплатим за все содеянное. Нам было все равно, господин президент; нас утешали ваши наивные лозунги. Мы были ослеплены вашими заверениями, что миру нужно, чтобы мы подписали договор, и что в остальном мы можем действовать, как пожелаем, ибо кто посмеет нас ограничивать, когда у нас в руках глобальный и региональный ключ к миру и стабильности!?

…Давайте будем откровенны: существует нечто большее, чем масштабный заговор, разделяющий мир на две части: тех, кто против нас, и тех, кто не может нам помочь. Почему же есть те, кто не может нам помочь? Имеет ли народ, преследующий справедливую и законную цель, право действовать по своему усмотрению, не ограничиваясь никакими нормами? Оправдывает ли справедливость нашего дела этот беспорядок в нашем собственном доме? Вы — величайший критик этого беспорядка, хотя вас также обвиняют в том, что вы являетесь его самым ярым сторонником!

Господин президент, мы будем продолжать отступать, пока продолжаются разрушения, гибель людей и хаос, катастрофа за катастрофой, обрушившиеся на нас благодаря руководству, которое только и умеет, что хвастаться своей исторической стойкостью.

Разве не мы радовались провалу Кэмп-Дэвида? Разве не мы изуродовали фотографии президента Клинтона, который мужественно предложил идею создания Палестинского государства с небольшими изменениями? Разве не мы продолжаем радоваться перед лицом грандиозного провала? Были ли мы честны в своих действиях? Нет. Не были, потому что сегодня, после двух лет кровопролития, мы требуем именно того, от чего отказались. Требуем только после того, как убедились в невозможности получить!

Сколько раз мы принимали, затем отвергали и снова принимали? И всегда отказывались просчитывать последствия принятия или отказа. Сколько раз, когда мы могли что-то сделать, мы не делали ничего? А когда решений нам больше не предлагали, мы странствовали по миру в надежде, что они будут представлены нам снова. И каждый раз оказывалось, что между нашим очередным отказом и принятием мир полностью дистанцировался от нас или выдвинул дополнительные условия, которые еще труднее выполнить.

Господин Президент, что же нам теперь делать?

Теперь, когда израильские танки полностью контролируют Западный берег и окружают Газу?

Теперь, когда речь идет только о получении незначительной помощи, когда наши министры могут передвигаться только прячась в машинах скорой помощи?

Теперь, когда мы сделали огромный шаг назад по сравнению с тем, что предложил Клинтон в Кэмп-Дэвиде. Когда нас просят принять план «Сначала Газа» как тест на безопасность; тест, который, если будет пройден, приведет к отмене комендантского часа в Вифлееме.

Теперь, когда каждая палестинская группировка действует без какого-либо центрального командования и контроля и определяет ход сражения по своему усмотрению.

Теперь, когда все это случилось, что делать?

…В первую очередь, признать наш масштабный провал. Признание этого провала, каким бы постыдным оно ни было, не будет означать конец света или конец нашего дела. Как раз наоборот. Это будет смелым шагом в процессе перегруппировки, извлечения уроков из наших ошибок и использовании потенциала, накопленного нашими предыдущими успехами.

Господин президент, что мешает нам вести серьезный и откровенный диалог с ХАМАСом, «Исламским джихадом» и всеми палестинскими политическими фракциями? Что мешает нам просить о бессрочном периоде перемирия, чтобы залечить наши внутренние палестинские раны и провести коллективную перестройку нашего потрескавшегося палестинского дома и наших проржавевших политических союзов? Разве мужественный палестинский народ не заслуживает периода отдыха и времени, чтобы перевести дух и увидеть, куда все это нас ведет? Даже если Шарон провоцирует нас, разве не в наших интересах загнать его в угол молчанием? Разве нам не нужно восстановить доверие с третьей стороной, которое мы потеряли из-за наших постоянных просчетов?

И что мешает нам после этого диалога, открывающего столько возможностей для успеха, принять программу внутренних реформ, предложенную Палестинским законодательным советом? Эта программа — самая реалистичная на сегодняшний день, способная приблизить нас на шаг к серьезной государственности, и поэтому заслуживает нашего рассмотрения, несмотря на сложные обстоятельства.

Что мешает нам срочно провести семинар для обсуждения реформ нашей правовой системы, особенно после того, как мы приняли закон, гарантирующий независимость судебной власти, и буквально на следующий день нарушили его?

Танки Шарона не мешают нам организовывать наши внутренние дела, потому что вы, господин Президент, все еще отдаете приказы, пользуетесь легитимностью и имеете право ее давать, даже без комплексного плана действий.

Мы не сделали того, что от нас требуется в нашем нынешнем положении. Мы находим утешение, господин Президент, в том, что придумываем оправдания для бездействия.

Сколько еще мы будем списывать все наши скрытые грехи на танки Шарона?

Господин Президент,

Мы совершили серьезные ошибки. Мы виноваты перед нашим народом, нашей властью и нашей мечтой о государственности. Чтобы исправить эти ошибки, мы должны признать свою неудачу и немедленно принять меры. Наш народ благороден и заслуживает того, чтобы мы думали вместе с ним и ради его блага. Мы не можем отдать судьбу нашего народа на откуп случаю, шансу, который в условиях нового мирового порядка может быть упущен”.

О. Кромер