Официальный лирик страны

Потом пошли Валерий Брюсов, Велимир Хлебников, Игорь Северянин, Саша Черный и другие поэты Серебряного века. А что же было до этого у меня, провинциала? Хрестоматийные поэты – Пушкин, Лермонтов и далее (это, конечно, не худшее для юноши того времени). В качестве почти запрещенных у нас шли Асеев, Сельвинский, Кирсанов, Антокольский… Немного особняком стоял Щипачев: в те пуританские времена его стихи воспринимались чуть ли не как эротические. Причем, как и положено советскому поэту, он воспевал как будто бы только «правильную» любовь. Каюсь, долгое время я приписывал Щипачеву следующий апофеоз «правильной» любви: «Любить – это значит в глубь двора вбежать и до ночи грачьей, блестя топором, рубить дрова, силой своей играючи».

Когда-то я воспринимал это вполне серьезно, полагая, что это и есть настоящая любовь, позже – с заслуживающей такое утверждение иронией. Конечно, просвещенный читатель сразу признал автора этого любовного шедевра – Владимира Владимировича Маяковского.

Нечто подобное есть и у Щипачева – в знаменитом стихотворении, ставшем его визитной карточкой:

 

Любовью дорожить умейте,

С годами дорожить вдвойне.

Любовь – не вздохи на скамейке

и не прогулки при луне.

Все будет: слякоть и пороша.

Ведь вместе надо жизнь прожить.

Любовь с хорошей песней схожа,

а песню нелегко сложить.

 

Все-таки это более человечно.

Степан Петрович Щипачев (1898–1980) родился в деревне Щипачи Пермской губернии. В «Википедии» говорится: «…его поэзия не выходит за рамки обычного воспевания коммунизма, отечества и счастливого будущего, вся эта программа связывается в ней с мотивами природы и любви, позднее – также старения. Особенно в поздние сталинские времена Щипачев выделялся на общем фоне благодаря этим первоначальным лирическим элементам в своей поэзии».

Да, Щипачев – истинный советский поэт, щедро обласканный властью, не обделенный наградами, в том числе двумя Сталинскими премиями: одна – в 1949 году за сборник стихотворений, вторая – первой степени – в 1951 году за поэму «Павлик Морозов». Есть в биографии поэта позорные страницы: 31 августа 1973 года подписал так называемое письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» о Солженицыне и Сахарове; он также известен как автор погромной статьи в «Литературной газете» о Солженицыне «Конец литературного власовца». Что тут скажешь… Такие были времена…

В то же время Щипачев сыграл положительную роль в судьбе Евтушенко, который так описывает это: «Меня сняли с поезда, идущего за границу (два раза и с самолета снимали). Невыносимо! Непонятно чем это могло кончиться, но спас Степан Петрович Щипачев – этот тихий, застенчивый поэт, написавший «Любовью дорожить умейте»…» Евтушенко вообще старался защитить Щипачева: «У Щипачева были и зашоренность, и заблуждения, свойственные людям его биографии, и мне легче далась бы эта статья, если бы у него не было поэмы о Павлике Морозове. Щипачев был открыт для радости за других поэтов… Как-то еще подростком я в разговоре довольно-таки небрежно отозвался о стихах Щипачева». В ответ ему процитировали: «…твоими ненасытными глазами / природа восхищается собой…» и спросили: «Женя, а чьи это строчки?» Евтушенко пишет: «Я не раздумывая ответил: «Ну конечно не Щипачева…» А это как раз был Щипачев».

Щипачев смело ставил на молодежь. По его инициативе, несмотря на критику, членами президиума Московской писательской организации были избраны Андрей Вознесенский, Василий Аксенов и Евгений Евтушенко. И ему этого не простили. Его убрали из руководства Московской писательской организации. С благодарностью вспоминает о Щипачеве и Белла Ахмадулина за его поддержку.

Наверное, не все знают, что мы познакомились с поэтом еще в далеком пионерском детстве, ведь это его:

 

Как повяжешь галстук,

Береги его:

Он ведь с красным знаменем

Цвета одного.

 

Поколению советских людей 40–50-х годов Щипачев был так же известен, как Твардовский или Симонов. Его стихи читали, учили наизусть, переписывали в тетрадки.

Лирическая интонация в поэзии Щипачева впервые зазвучала в середине 30-х годов. В автобиографии он писал: «Долгие годы мои стихи губила риторика, но к середине 30-х годов у меня все чаще стали появляться лирические стихотворения… Это окончательно определило меня как лирика». Щипачеву принадлежат слова: «…кто сказал, что наша любовь должна быть мельче наших дел?»

Большой резонанс получила книга «Лирика» (1939) – в противовес аскетическому направлению в советском искусстве тех лет. В мае 1945 года появился в продаже сборник со скромным названием «Строки любви», в котором было 45 стихотворений о чувстве, понятном и знакомом каждому, эти стихи моментально прославили автора. Работу над этой книгой Щипачев продолжал всю жизнь, в результате чего она увеличилась почти в четыре раза. В последнем издании в состав сборника входило уже 175 стихотворений.

Короткие стихи Щипачева снискали большее признание, чем его поэмы. Это лирические исповеди, в которых чувства облекаются в афористичные строки. Здесь проявляются отличительные черты его манеры: простота, демократичность, скромность нефорсированного, спокойного голоса, но в то же время и известная назидательность.

 

Как хочешь это назови.

Друг другу стали мы дороже,

Заботливей, нежней в любви,

Но почему я так тревожен?

Стал придавать значенье снам,

Порой задумаюсь, мрачнея…

Уж, видно, чем любовь сильнее,

Тем за нее страшнее нам.

 

Щипачев был одним из немногих поэтов, который осмелился употребить слово «еврей» в своем стихотворении, да еще в какие годы (1952):

 

Мне твои глаза забыть едва ли

У евреек, кто-то мне сказал,

Разве только в древности бывали

Серые, как у тебя, глаза.

 

Кстати Щипачев был женат, по-видимому, на еврейке. Почему «по-видимому»? Его жена Фаня была приемной внучкой Ильи Эренбурга.

Поэт пишет не только про «правильную» любовь:

 

Ты чужая жена, ты чужая жена

И любить не меня, а другого должна.

Ты с другим и веселой и ласковой будь,

А меня позабудь, а меня позабудь,

Позабудь мои руки, и голос, и взгляд.

 

К основной тематике стихов Щипачева принадлежит не только любовь, но и природа, с которой он ведет беседу:

 

Иду, приветствуя леса,

а на хлеба с тропинки гляну:

от недоспелого овса

струится холодок стеклянный.

 

Апофеозом единства любви и природы звучат строки:

 

Пускай умру, пускай летят года,

пускай я прахом стану навсегда.

Полями девушка пойдет босая.

Я встрепенусь, превозмогая тлен,

горячей пылью ног ее касаясь,

ромашкою пропахших до колен.

 

Позднее все чаще звучат мотивы старения:

 

Молодость! Она и не снится даже.

Так далека она, так далека!

О ней даже память всего не расскажет,

Начнет и запнется строка.

 

А в эпитафии на могиле поэта написано:

 

Мне кажется порой, что я

вот так и буду жить и жить на свете!

Как тронет смерть, когда кругом – друзья,

когда трава, и облака, и ветер –

все до пылинки – это жизнь моя?

 

В упрек поэту ставят ограниченность его стихов развитием одной какой-нибудь простой мысли, некоторой банальностью его сентенций, недостаточную музыкальность и скупой запас слов. Существует снисходительное мнение, что, мол, Щипачев в общем-то хороший поэт, который спрятался в лиризме от жизни, но его советскость обесценивает его талант.

Поэт так отвечал на подобные упреки;

 

Порой мне кажется: тихи

в наш громкий век мои стихи.

Пускай иным не угодишь,

во мне уверенность все та же:

кричать не надо,

если даже

ты с целым миром говоришь.

 

Щипачев прост только на первый взгляд. В его стихах есть подтекст, как у реки – глубокие течения. Готовя эту статью, я прочитал множество его стихов, испытывая известные трудности при отборе строк для иллюстрации его творчества, – так много было стихотворений интересных и разных, искренне понравившихся мне. Я почувствовал, что при первом знакомстве в юности Щипачев выглядит не так, как при повторном чтении сейчас, в зрелые годы. Растет в моих глазах образ поэта, растут его давно знакомые строки…

Известный российский советский поэт Е.М. Винокуров писал, что в стихах Щипачева была «капля вечности, капля красоты, капля мудрости, капля благородства».

Поэт К.Я. Ваншенкин считал, что «его поэзия истинна, близка человеческому сердцу, лаконична, изящна, несет в себе резкие черты индивидуальности…»

К сожалению, один из наиболее маститых российских поэтов Евгений Евтушенко оставил оценку Щипачева, которая звучит довольно двусмысленно: «Он не был большим поэтом, но у него было большое сердце»… По-моему, несправедливо!

Евгений ШЕЙНМАН