Очертания (Выпуск второй)

Стихи современных поэтов

Проект «Очертания» продолжает знакомить читателей с творчеством современных поэтов, пишущих на русском языке. Ждем откликов.

Лилианна САШИНА
Россия, Тюмень

Стынь-река

… и тогда я пойму, что ты – на порядок честней зеркал,

что с тобой постигаю суть, что в тебе обретаю смысл.

Тот, которого я ждала.

Та, которую ты искал.

… поздней осени стынь-река. Мост – под тяжестью дней – провис.

Ветер морок прогнал к воде – всё прозрачно: и даль, и дол.

Вдовьи заповеди – в чести. Эхо множит вороний грай.

И – моей не найдя руки –

сиротеет твоя ладонь.

… поздней осени стынь-река размывает небесный край –

вымывает из стали синь, оставляет от стали – стон;

притворяясь слепцом, живёт в заповедных краях ноябрь –

разжигает костры листвой, из тетради стихов – листом,

но – твоей не найдя руки –

холодеет ладонь моя.

… поздней осени стынь-река, чьи стеклянные речи – бред;

можно слух тишиной занять, взгляд задумчивый – пустотой,

только ищет тепла рука в неприкаянном ноябре –

так, коснувшись друг друга, мы

понимаем внезапно – то.

Зарисовка. Август

Сумерки смородиновые –

в пряном дыму дома;

где-то

за огородами

сходит луна с ума:

низкая, перезревшая,

бок её – ноздреват.

Ш-ш-ш! – от движенья резкого

вздрагивает листва –

падает с ветки шумное

яблоко в тишину

и за собой – безумную –

сманивает

луну.

Шаг назад

Но теряя тебя, я – теряю себя

В этом городе осень развозят такси

по домам – по углам, где ветра теребят

стайки кротких осин;

вот и ты не спросил

ни о чём,

ни о том – сколько было окон,

сколько было мостов и алеющих рек,

и сожжённых стихов – не спасённых икон;

в этом городе осень – почти человек,

каждый каменный взъём

под шагами её

предаётся листве – шелестящему сплину,

где горбатый фонарь тусклым светом плюёт

уходящему

в спину;

философия “вниз”:

выходить на карниз –

эквилибр для актрис,

не сыгравших ни роли,

монологи с листа:

пус-то-та, тес-но-та

надоели

до колик;

я – не лучше ничуть,

но о многом молчу,

мне не вскидывать рук в псевдопафосном: боже!

холодеют слова, осень в чём-то права –

прозреваю до дрожи:

осень – не человек, осень – дырка в листве,

но, по сути, она – человечнее многих;

что ж, веди на расстрел, раз костёр догорел,

подбиваем итоги

Владимир ПУЧКОВ
Украина, Николаев

Родился в 1950. Журналист, главный редактор газеты «Вечерний Николаев». Член Союзов писателей Украины и России. Стихи и переводы с украинского печатались в ряде журналов и антологий. Автор семи поэтических книг. Стихи переведены на украинский, английский, китайский и др. языки. Лауреат Международного Волошинского конкурса, литературных премий им. Николая Ушакова, им. Арсения и Андрея Тарковских, “Планета поэта” им. Леонида Вышеславского.

Львовская площадь

Я люблю этот город, его снеговые холмы,

тесноту переулков с ванильным настоянным бытом,

и лепнину карнизов, и звон ледяной бахромы,

и парной чернозем, что под вечер густеет, как битум.

В малом сквере треуглом хрустел подмороженный март,

ранний сумрак таился в еловых негнущихся лапах,

но троллейбусный свист настигал, как ловецкий азарт,

и катился по снегу кофейни тропический запах!

Над каленой жаровней рождался невидимый чад,

нескончаемый вечер был крепок, и сладок, и черен…

Ты сидишь, посмуглев, ты молчишь, потерявшая счет

черепашкам – из чашек ползущих – раздвоенных зерен.

Ты навстречу спешила, не слыша хулы и молвы,

ускользала из дому, таясь все хитрей и коварней,

и над нами неслышно парили крылатые львы –

над любовью моей, над возлюбленной нашей кавярней.

Я люблю эту площадь, где сквер, и кофейня, и ты,

я люблю этот Киев с его снеговыми холмами,

где горит общепита очаг и, доныне чисты,

два крыла бескорыстных невидимо плещут над нами.

Ночной мотоциклист

Дороги скоростью светились,

во мраке две звезды дрожали.

Они с небес ко мне скатились,

и обе – за руки держали.

А я летел, не зная знаков!

Когда шоссе меня стряхнуло,

одна – отпрянула, заплакав,

другая – в ужасе прильнула.

В палате пахла матиола,

горели нити вполнакала.

Одна – укорами колола,

другая – руки целовала.

И покрывалась белизною,

со мною вместе угасая.

Одна была моей женою.

Моей звездой была другая.

Иная жизнь

Когда обо мне забывала,

она на глазах молодела –

она женихов зазывала,

от грешных надежд холодела,

наряды безумные шила,

на кухне ремонт затевала

и все переставить спешила,

когда обо мне забывала.

Как спички, сгорали субботы,

а ходики бойко стучали,

забытые ею заботы

в углах разоренных торчали.

И в полунакале дремотном,

в очерченном лампочкой круге:

– Никак не управлюсь с ремонтом! –

легко признавалась подруге.

Она обо мне забывала –

как будто очаг задувала,

не зная, что углям во благо

ее неуемная тяга.

Магнитную память стирала –

немая кассета скулила.

Обои слоями сдирала –

от прошлого стены скоблила.

Стараясь не слышать, не видеть,

ловила – а что за стеною?..

И жизнь, чтоб ее не обидеть,

пыталась казаться иною.

Лариса МОРОЗОВА ЦЫРЛИНА

Россия, Москва

Ничто с ничем соединив

Ничто с ничем соединив,

Бог создал все в одно касанье.

Вложил единственный мотив –

Любовь – в основу мирозданья

И разделил на жизнь и смерть

Все сущее во тьме и свете, –

Чтоб, в вечность кутаясь, смотреть

В калейдоскоп тысячелетий.

Кружат пылинка и звезда

В едином ритме во вселенной;

Несет гармонию вода,

Объединяет – свет нетленный,

Рифмует строгая спираль

Вьюнки, галактики и звуки, –

Но тайна формулы едва ль

Когда-нибудь нам дастся в руки:

Безмерной сложности узор –

Лишь хаос, с нашей точки зренья.

Каков у буквы кругозор?

Она внутри стихотворенья…

Пока же в книге бытия

Не перевернута страница,

Мы все, надежду затая,

Гадаем: долго ль сохранится

Божественное постоянство

Игры во время и пространство?

Да будет сон

Да будет сон…Телами души грея,

Мы странствуем повсюду налегке.

В будильнике царапается время,

Как майский жук, плененный в коробке.

Не знает жук – надолго эти двое

Ушли, его оставив одного?

Им хорошо; у них над головою

Счастливый парус – больше ничего,-

Да музыка, которой не запомнят

И не возьмут с собой из этих мест…

А жук сидит во тьме забытых комнат

И тишину, как лист зеленый, ест.

И что им жук? О бедном насекомом

Наверное, подумать недосуг.

По городам и весям незнакомым

Они во сне заканчивают круг;

Яснеют запрокинутые лица,

Дыхание становится слышней…

Ах, полно – никакая небылица

Дождливого рассвета не важней,

Улыбки просыпающихся улиц,

Потрескиванья майского жука…

Как хорошо, что вы сюда вернулись!

Пустите на свободу старика.

Выпуск подготовил Николай СУНДЕЕВ