Найти любви пропавший след…

***

Я метнусь, будто птица слепая,

прутьев клетки касаясь опять –

понимаю тебя, понимаю,

научиться б себя понимать…

 

Что-то кружит с утра, что-то вьюжит,

и в загадочной той кутерьме

мне все чаще никто и не нужен,

да и кто разберется во мне…

 

***

Какое-то слово окликнет,

Сверкнет, как монетка в пыли,

И сердце в ответ ему вспыхнет,

Как будто его подожгли.

Отныне я тоже причастна

К тому, что скрывает строка,

И дразнит предчувствие счастья,

Спешащего издалека.

Невидимый друг, мы похожи,

Легко мне сродниться с тобой.

И странно, и чудится все же,

Что это написано мной.

 

***

Грандиозность симфоний – она мне чужда,

Хоть и слушаю, правду скрывая.

Где вы, черной пластинки живая слюда

И с грустинкой поющая Майя?..

 

А потом – Адамо… и метет снегопад,

И подруга приходит некстати,

И студенческий быт, и на сердце разлад

От случайных горячих объятий.

 

Там пьянит Окуджава, Высоцкий хрипит…

В закоулках души бродит эхо

Отшумевших ночей, где гитара звенит,

Где полшага – от плача до смеха.

 

Мир без прежних кумиров печален и пуст.

В нем безлико, прохладно, беззвездно.

Для симфоний – величие залов и люстр,

Полюбить их пытаюсь, но – поздно.

 

***

Туда бы вернуться, где было так славно,

Влюбленно, отчаянно и своенравно, –

Билет заказать, улететь.

Но что-то смущает, но что-то мешает,

Смятенье в решенье упорно вплетает:

– Ты только попробуй посметь!..

 

Ведь знаешь сама, объяснений не надо:

Былая отрада покажется адом,

И странной причудой – порыв.

И сразу придется – как можно быстрее –

Обратно лететь, проклиная идею,

Едва чемоданы открыв.

 

Мой цвет

 

Черное платье

для пламенной ночи…

звезды глядели на нас:

скрипка цыганская, черные очи,

старый любимый романс.

 

К вечеру синее море чернеет,

миг – и погаснет закат…

черными углями

зарево тлеет,

жжет обещаньем утрат.

 

Из сочетаний

тонов всевозможных

лучшего выбора нет:

предпочитаю глубокий, тревожный

ночи и вечности цвет.

 

***

Они давно доступны, страны

те, что в иные времена

манили тщетно сквозь туманы

и были призрачнее сна.

 

Но в Риме, Праге и Мадриде

грущу все чаще и сильней

о будничном невзрачном виде

из окон комнаты моей.

 

***

Свидетелей детства все меньше на свете –

По пальцам пересчитать.

…Кружил над оврагом окраинный ветер,

Учил нас с листвою играть.

 

Подружка, звони мне почаще – и дольше

В просвет телефонный дыши.

Плывет по ручью наш кораблик промокший,

Теряется в дальней глуши.

 

И пусть мы с тобой говорим не о прошлом –

О детях, делах, пустяках,

Я знаю: ты помнишь мой плащик в горошек

И клад наш в колючих кустах.

 

Кафе

 

Кафе причудливый мирок,

Иллюзия уединенья.

В людском потоке островок

Бесед, молчанья, вдохновенья.

 

Под нависающей листвой

Или у крепости старинной

Оно душе сулит покой

В пределах паузы недлинной.

 

Здесь роль у каждого своя:

С пирожным эта, тот с газетой,

И по соседству с ними я

С блокнотиком и сигаретой.

 

Сижу и думаю о том,

Что на дорогах всевозможных

Кафе – мой постоянный дом.

А где другой – ответить сложно…

 

Фотография

 

Какая удача! Нашлось это фото

В задвинутом ящике, в серой пыли.

Искали забытое, важное что-то

И вдруг это фото случайно нашли.

 

Я в детстве его беспричинно любила,

Как вышитой мамой подушки узор:

Мой прадед с прабабушкой… я не забыла:

Рахель – ее имя, его – Теодор.

 

В платке и ермолке мне машут с крылечка,

Руины местечка за ними видны.

На пальце Рахели из меди колечко.

(Но свадьбу сыграли, хоть были бедны.)

 

На них я гляжу – не могу наглядеться.

Теперь им уже не расстаться со мной…

Далекие, близкие, родом из детства,

Из старых альбомов под пылью седой.

 

***

Я помашу себе рукой

Из далей тех, где неопасен

Порыв влюбленности шальной

И силуэт ее неясен.

 

Где утро медленно течет,

Где кофе пьют из старых чашек

И строгий не ведут учет

Моих чудачеств и промашек.

 

Что мне до женщины чужой,

Наивной и неосторожной,

С ее израненной душой,

С тоской по жизни невозможной?..

 

***

В еврейском квартале Толедо,

Где так одиноко домам,

Где водят туристов по следу

Давно разыгравшихся драм,

Где пыльные окна, тускнея,

Закатных не видят лучей,

Брожу, прикоснуться не смея

К той тайне, что стала моей.

И к горстке теней обращая

Прощально потупленный взгляд,

Я мысленно им обещаю

Уйти… и вернуться назад.

 

Уличным музыкантам

 

Музыканты улиц и углов

Городов столичных и безвестных,

Я иду на ваш щемящий зов

Всюду, независимо от места.

 

Заблестит на солнце саксофон,

И с толпой, спешащей неустанно,

Вдруг сольются вальс «Осенний сон»

Или «Листья осени» Монтана.

 

Незатейлив ваш репертуар.

Публика неприхотлива тоже.

Так откуда этот странный жар,

Эта дрожь, бегущая по коже…

 

И уже отлипли от витрин,

И меню отложено в сторонку,

И сидит солидный господин

С выраженьем глаз, как у ребенка.

 

Вот вас снова ветром принесло –

Наскоро сплотившуюся стаю.

И за дар, а не за ремесло

Я лишь горсть монеток вам бросаю…

 

***

Нам в столице все было ново.

Из провинций – на яркий свет…

И читал мне стихи Соколова

Бесталанный один поэт.

 

Он в журнале служил престижном

И солидный пост занимал.

Мне, вчерашней школьнице книжной,

Он стихи Рубцова читал.

 

Помню осени той ненастье

И заманчивый ресторан.

И наивное мое счастье,

И не с ним, а с ними роман.

 

***

Незамутненная вода.

Неомраченная душа.

Так вот куда я так спешила…

Теперь живется не спеша.

 

Над головою небеса –

Точь-в-точь как мамины глаза.

Теперь такие же у дочки –

С зеленой искрой бирюза…

 

Легко смириться с тишиной,

С ее прохладою лесной,

Со стайкой листьев опаленных,

Подхваченных речной волной.

 

***

Зачем я шла в проулок тесный,

Что разглядеть хотела там

За домотканой занавеской

На крестовине старых рам?

 

Моя душа просила драмы

И сложный выбрала сюжет…

Зимою падал снег на рамы,

А осенью – от листьев свет…

 

Теперь, все так же отвергая

Житейской мудрости расчет,

Там бродит тень моя слепая

Который год, который год…

 

***

Найти любви пропавший след,

Узнать его по очертанью:

Над ним струится слабый свет,

Размытый свет воспоминанья.

 

Я провалюсь в глубокий снег,

Мне обожжет морозом щеки,

Но выберусь, и человек

Подаст мне руку, одинокий.

 

– Ты ждал, – скажу, – и я пришла

В страну теней, во мглу покоя,

А раньше просто не могла

Поверить в то, что есть такое…

Любовь Фельдшер