Мой любимый бридж

…И ляжет пиковая дама

Взамен счастливого туза.

Ю. Олеша, 1918 г.

 

– Тамара! – едва сдерживая ярость, зову я. Звонко цокая по паркету стальными шпильками, в дверях кабинета материализуется существо с глуповатым густо накрашенным личиком.

– Вы прямо с утра пиво пьете? Я только полчаса назад поставила его в холодильник, не остыло еще…

– Это, между прочим, не просто пиво, а «Гиннесс». А «Гиннесс» – это портер! К твоему сведению, во время Второй мировой войны в английских госпиталях «Гиннесс» выдавали солдатам…

– Сто первый раз слышу, – вяло перебивает секретарша.

– А я жажду услышать, когда ты наконец разберешь ящики с документами и канцелярией! Не дай Бог притащится этот тип из пожарной охраны, я с превеликим удовольствием вычту штраф из твоей зарплаты. Мы уже неделю как переехали в этот офис, а я, как Плюшкин, таскаю ручки, бумажки и все документы с собой в портфеле. Ты же упорно продолжаешь вести запись клиентов на подозрительных бумажных огрызках…

Поток моих претензий прерывает резкий звонок во входную дверь, и непрошибаемая девица летит открывать. Я слышу в приемной ее возбужденный голос. Через мгновение Тамара вводит в кабинет посетителя. Незнакомец одет с вызывающей элегантностью. Его грузная фигура упакована в очень дорогой костюм, который отчаянно топорщится на внушительном животе. Не поздоровавшись, вошедший довольно развязано осведомляется:

– Вы Кравченко? Мне вас рекомендовали как опытного специалиста…

Я слегка пожимаю плечами и жестом приглашаю вошедшего сесть в кресло напротив.

– Дело у меня достаточно деликатное, надеюсь, что вы сохраните наш разговор… – незнакомец внезапно замолкает, потому что в дверях появляется неугомонная Тамара. Выразительно щурясь, она с придыханием вопрошает:

– Вы какой кофе любите: со сливками или с коньяком?

– Просто кофе… – бурчит странный субъект.

Секретарша удаляется, а я стараюсь придать лицу выражение профессионального участия:

– Итак, чем могу?

– Забыл представиться, – посетитель явно нервничает. Подчеркнуто небрежным жестом он извлекает из нагрудного кармана визитную карточку и, зажав ее двумя пальцами, протягивает мне через стол. Я вслух читаю:

– «Калиновский Олег Петрович, компания “Евро-транс”, генеральный директор». Слушаю вас!

– Я никогда не обращался к специалистам вашего профиля… Гм, видите ли, я очень волнуюсь за свою жену. Она стала очень неадекватна, – Олег Петрович вытаскивает из кармана пачку сигарет, но не закуривает, а начинает нервно вертеть ее в руках.

– В каком смысле?

– Как вам это объяснить? – с досадой говорит посетитель. – Все время придирается, лезет, куда не нужно, от ее истерической деятельности страдает мой бизнес. Ситуация грозит выйти из-под контроля. Мне бы очень хотелось…

Олег Петрович замолкает, явно подыскивая слова. Тут дверь без стука открывается, в кабинет вплывает заботливая Тамара с подносом в руках.

– Надеюсь, вам понравится кофе, – медовым голосом поет секретарша. Она начинает топтаться, как цирковая лошадь, перед моим столом и почему-то не торопится уходить.

– Тамара, будьте так любезны, оставьте нас, – цежу я сквозь стиснутые зубы. Обиженно фыркнув, нахалка демонстративно удаляется.

– Олег Петрович, не совсем понимаю, чем, собственно… – чтобы как-то выиграть время и сосредоточиться, я закуриваю и пытаюсь перевести разговор в понятное мне русло: – Расскажите в двух словах о своей работе. Чтобы помочь вам, мне необходимо знать некоторые детали и нюансы…

– Хорошо, – пожимает плечами мой собеседник. – У меня большая фирма. Грузовые перевозки по всей Европе, салон по продаже иномарок, две заправки, несколько магазинов автозапчастей. Основные фонды, как и вся фирма, по понятным причинам де-юре принадлежат моему тестю – ветерану всех войн и конфликтов, но я держу под контролем весь бизнес…

В потоке наших бестолковых реплик я начинаю смутно кое о чем догадываться. Свои соображения пытаюсь выразить в максимально деликатной форме:

– Вы боитесь, что все эти, с позволения сказать, блага цивилизации могут перейти в другие руки? Грамотно подготовленные документы для расторжения брака…

– Да нет же, – морщится Олег Петрович, – во-первых, развод не входит в мои планы, а во-вторых, мы с тестем связаны очень крепко…

Он наконец закуривает. Несколько томительных минут мы сидим молча. Слышно, как в приемной за тонкой стенкой, словно мышь в сарае, возится секретарша.

– Тогда не совсем понимаю… – я начинаю тихо злиться.

– Что тут непонятно? До чертиков надоели эти бабские истерики! Мне сказали, что вы, то есть у вас есть возможность без особой огласки поместить супругу в… как это… гм… закрытую клинику…

Я не успеваю в очередной раз удивиться, потому что у Олега Петровича назойливо звонит мобильный телефон. Мой странный посетитель минут десять, совершенно не стесняясь моего присутствия, громко ругается с неким Пашей, потом торопливо допивает кофе, тушит в пепельнице недокуренную сигарету и, сунув телефон в карман, демонстративно смотрит на золотой «Ролекс» на волосатом запястье:

– Слушайте, давайте встретимся где-то в более подходящей обстановке. Как насчет ужина в «Калиостро», скажем, в эту пятницу, часов в девять, идет? Я в курсе о размере вашего почасового гонорара…

– Но «Калиостро» – закрытый клуб, я не являюсь его членом, и потом… – растерявшись не на шутку, мямлю я.

– Вот и прекрасно! – почему-то радуется мой странный посетитель. – В клубе я познакомлю вас с моей супругой. Только очень прошу вас, доктор, в клубе полно наших общих знакомых, жена не должна догадываться, кто вы…

Махнув на прощание рукой, Олег Петрович спешно покидает мой кабинет.

Доктор? Клиника? Ерунда какая-то! Чего хотел от меня этот пузатый господин? Но удивляться у меня нет времени. В кабинет врывается возбужденная, как мартовская кошка, Тамара.

– Вы видели, на какой машине приехал этот тип?! Это же последний «Майбах»!!!

– Прикуси свой язык, тут что-то не так… – рявкаю я на секретаршу и торопливо выхожу из кабинета на улицу. Несколько секунд с ужасом разглядываю вывеску на входных дверях офиса. Мои самые мрачные подозрения оправдались.

– Тамара! – ору я на всю улицу. – Ты уволена!!! И только попробуй заикнуться о выходном пособии! Кыш отсюда!..

Все три дня до пятницы меня не оставляет навязчивое желание позвонить Олегу Петровичу и отменить встречу. Но уже к вечеру четверга у меня появляется идея. Чем черт не шутит, когда бог спит, любил повторять мой папочка.

…Стоянка у загородного клуба «Калиостро» в пятницу вечером забита до отказа. Я тщательно прячу свою ржавую «девятку» за большую пушистую елку и, стараясь унять нервную дрожь в коленях, поднимаюсь по широким мраморным ступеням. Долговязый швейцар в блестящих генеральских эполетах сноровисто распахивает передо мной массивные двери и с нежной озабоченностью интересуется:

– Добрый вечер, вы Кравченко? Вас ждут…

Возникший ниоткуда юноша с бесстрастным лицом и оттопыренной массивной кобурой полой черного фрака торжественно ведет меня по длинному коридору, в глубине которого маячит мешковатая фигура моего клиента.

– Добрый вечер, если не возражаете, мы сначала слегка перекусим, тем более что моя супруга немного задерживается, – интимно шепчет мне в самое ухо Олег Петрович. – Надеюсь, вы помните о нашем уговоре?

– Разумеется, – эхом вторю я. – Если возникнет необходимость, вы меня представите как… э… вашего адвоката…

В небольшом уютном зале мы садимся у окна. Олег Петрович, изображая из себя чревоугодника и тонкого гурмана (что неудивительно при его комплекции), принимается активно обсуждать меню. Нашу кулинарную дискуссию прерывает внушительного роста румяный здоровяк, который заглядывает в ресторан явно в поисках кого-то.

– Олежка, привет! Серегу не видел? Я, пожалуй, кофейку с вами выпью…

Олег Петрович начинает нервно ерзать на стуле. Лишний свидетель не входит в его планы, но он по какой-то причине не смеет отказать бесцеремонному любителю вечернего кофе.

– Салатика с вами покушать, что ли? – не унимается вновь пришедший. – Кстати, забыл представиться: Антон Николаевич, можно просто Антон. Давайте винца закажем?

Я перехватываю обеспокоенный взгляд Олега Петровича и вежливо отказываюсь.

– Зря, – искренне огорчается Антон, – вечер только начинается. А вот и пропажа!

В ресторане появляется человек в твидовом пиджаке и замшевых мокасинах. Его кислая физиономия знакома мне до боли…

– Всем привет! – делает он общий поклон нашему столику и с ходу жалуется: – Волков заболел, пропала пятница!

Тут выясняется, что весельчак Антон, твидовый пиджак и отсутствующий по болезни некто Волков традиционно по пятницам играют в бридж. Четвертый партнер уже битый час терпеливо ждет картежников в библиотеке клуба.

– Слушай, Олежка, выручай. Ты же, кажется, играешь немного…

– Нет, ребята, не просите, – пугается Олег Петрович. – С вами только зацепись, обдерете, как липку!

– Скажите, – осторожно спрашиваю я, – а моя кандидатура вас не устроит?

– А вы умеете играть в бридж? – удивляется твидовый пиджак.

В глазах Олега Петровича мелькает растерянность. Он не ожидал такого резкого поворота событий. У меня же от неожиданности захватывает дух. Еще бы! Познакомиться в такой неформальной обстановке с заместителем прокурора области – великая удача для меня. В конце концов, поговорить с мадам Калиновской я смогу и в следующий раз, не так ли?

– Что мы время зря теряем, – Антон торопливо доедает салат и, жестом подозвав официанта, лаконично приказывает: – Любезный, бутылочку «Хеннесси» занеси-ка нам в библиотеку…

 

…Жесткая мужская игра заканчивается почти под утро.

– Где вы так научились играть? – восхищается прокурорский зам. – Я давно не получал такого удовольствия от бриджа. Только не говорите про тяжелое детство в плохой компании, все равно не поверю!

Я таинственно улыбаюсь. Насчет плохой компании вы явно погорячились, а вот про детство у меня есть что вспомнить.

Мой папочка любил жить красиво. Это было довольно сложно при его нищенской зарплате. Вот родитель и придумал себе бизнес, который по тем временам аккуратно укладывался в пару статей Уголовного кодекса. В случае прокола лесоповал был гарантирован. Начинались наши «круизы» в самом конце мая, а заканчивались к середине сентября. Крымско-кавказская линия. Ах, белый пароход! Мечта всех усталых от трескучих морозов тружеников Крайнего Севера и не менее озябших отпускников средней полосы России. Одесса – Батуми – Одесса, с заходом в Ялту и Сочи. Мой отец был талантливым человеком. Он блестяще играл во все известные карточные игры и плевать хотел на чужие крапленые колоды, ведь у него была феноменальная зрительная память. Причесать колоду умелыми руками на своей сдаче ему ничего не стоило, да только заниматься этим, как профессионал высочайшего класса, он просто брезговал. У отца имелся этакий кураж, присущий только очень хорошим артистам. Он придумал себе классный имидж – провинциал-очкарик в темно-синих сатиновых трусах. Но изюминка все же заключалась во мне. Сопливое плохо стриженое дите. Лох-колхозник с ребенком, да такую наживку охотно заглатывали не только наивные «караси», но и вполне солидные пароходные шулера! Тренером отец был тоже отменным. А вы про тяжелое детство, смешно, ей-богу…

– Очень надеюсь, что в следующую пятницу вы составите нам компанию, – пожимает на прощание мне руку прокурорский зам. Он без особого огорчения вытаскивает из кармана пачку новеньких хрустящих купюр. Я с улыбкой делю пачку пополам и протягиваю Антону его выигрыш.

– А у вас прекрасная техника, и карты вы чувствуете, – делаю я комплемент своему партнеру.

– Благодарю вас, – Антон не глядя сует деньги в карман и предлагает: – Давайте я вас подвезу, а машину свою потом заберете. На стоянке круглосуточная охрана…

Не могу объяснить почему, но я тут же соглашаюсь. Мы садимся к Антону в машину, он неторопливо прикуривает от автомобильной зажигалки и, глядя на меня сквозь сизые клубы сигаретного дыма, вдруг неожиданно спрашивает:

– Олег мне сказал по секрету, что вы известный психотерапевт. Но к психиатрии вы никакого отношения не имеете, я правильно угадал?

– Да, Лжедмитрий из меня, мягко говоря, никакой, – я стараюсь подавить нервный смех, – просто ваш Олег ничтоже сумняшеся перепутал, нелепое совпадение фамилий, а мне, знаете…

Антон, прищурившись, продолжает молча с любопытством меня разглядывать. Я стискиваю зубы и твердо смотрю в добродушные Антоновы глаза:

– …надоело перебиваться случайными адвокатскими гонорарами. Без связей в моей профессии с нуля начинать очень сложно, вот, кажется, появился шанс!

– Все верно, – задумчиво тянет Антон и, выбросив недокуренную сигарету в приоткрытое окно машины, предлагает: – Давайте вашу визитную карточку. Я заеду к вам во вторник. Мне нужно один щекотливый вопрос обсудить. Если вы, конечно, разбираетесь в законах так же хорошо, как и в бридже…

Во вторник, внимательно выслушав мои комментарии, Антон удовлетворенно хмыкает:

– Я давно подозревал, что весь юротдел моей строительной компании нужно к чертям разогнать! Что ни спросишь, это «не положено», тут «незаконно». А как сделать так, как мне нужно, тут смекалка нужна, аналитический ум! – Антон подмигивает мне с видом заговорщика. – Я ведь человек простой, начинал штукатуром в стройбате, институт потом окончил. Хотите, вам дом построю? Запросто!

– Благодарю, пока мои финансы… – смущенно бормочу я.

– Это поправимо, наш прокурор от вас в восторге. В пятницу к вам в партнеры очередь будет стоять!

– Вы прочите мне карьеру карточного шулера в вашем клубе?

– Что вы,– добродушно улыбается Антон. – Найти толкового юриста непросто, а ведь ему еще и доверять нужно. Хотя человек, который так блестяще умеет играть в карты, вызывает инстинктивное подозрение…– Антон заразительно хохочет.

Чтобы скрыть смущение, я торопливо встаю, давая этим понять, что аудиенция окончена.

– А гонорар? – Антон достает из кармана внушительных размеров кожаное портмоне.

– Да что вы, ей-богу, вы же мой партнер! Впрочем, постойте, у вас строительная фирма? Сделайте одолжение: поменяйте мне вывеску на офисе. Предыдущий владелец, который действительно был известным психотерапевтом, вмуровал прямо в стену целую мемориальную доску. Секретарша бумагой заклеивала, все без толку…

– Нет проблем, завтра ребят пришлю, – Антон пожимает мне на прощанье руку своей огромной сильной дланью.

В четверг вечером звонит прокурорский зам и полчаса уговаривает меня перенести игру на субботу. Он застрял на каком-то выездном совещании, вернуться к пятнице не успевает. Узнав про такое изменение расписания, Антон предлагает всей нашей компании картежников съездить к нему на дачу попить пива. Спешно закончив на следующий день самые неотложные дела, я стаскиваю ненавистный пиджак, влезаю в старые джинсы и, закрыв офис, сажусь в машину к Антону.

…Роз много, каждый куст – маленькое произведение садового искусства, а вдоль забора – пушистые голубые ёлки. Их нагретая на солнце хвоя издает головокружительный аромат.

– Да у вас здесь просто рай, – совершенно искренне восхищаюсь я. – А дом небольшой, но очень уютный!

Антон самодовольно улыбается:

– Жарковато немного. Руки не доходят поменять кондиционер в спальне…

– Бросьте, в раю жарко не бывает! – блаженно щурясь, я падаю в огромное плетеное кресло на веранде.

– Ребята, – предлагает Антон, – пива или чего покрепче?

Никто не успевает ответить, потому что у незапертой калитки появляется очень высокая худая брюнетка в черном брючном костюме. Дама медленно бредет в нашу сторону.

– Это жена Олега, – поймав мой удивленный взгляд, комментирует Антон, – кажется, опять ключи потеряла. Их дача тут рядом. Чует мое сердце, снова заставит ломать их амбарные засовы. Здравствуй, дорогая, вот, разреши тебе представить…

Незнакомка медленно снимает темные очки, в ее огромных карих глазах вдруг загорается знакомый мне огонек. Каринэ? Что ты здесь делаешь? Вопрос готов сорваться с губ, но я тут же беру себя в руки. Несколько минут мы ведем изумительную светскую беседу. Наконец наша собеседница с царственным достоинством удаляется, а я перехватываю быстрый взгляд Антона. Взгляд полон глубокого, скрытого смысла. Таким взглядом обмениваются за карточным столом сговорившиеся заранее игроки. Или мне всякая ерунда мерещится? А он не так прост, этот штукатур!

…Каринэ, Кара, подружка моей далекой и счастливой черноморской юности. Высокая черноглазая девочка с длинной и толстой, как просмоленный корабельный канат, косой. Несколько лет подряд во время наших круизов мы с отцом заезжали в их гостеприимный дом в Гаграх. Отец Каринэ работал главбухом в местном «мандариновом кооперативе». В их доме нас очень любили и окружали заботой, о которой я буду помнить всегда.

…Она приезжает ко мне в тот же вечер. Сняв туфли, залезает с ногами на мой старый продавленный диван и начинает горько плакать.

– Кара, девочка моя, успокойся, родная! – я сажусь рядом и осторожно целую ее в холодную и мокрую от слез щеку.

– Господи, Сашка, как я рада тебя видеть! Столько лет мне поговорить толком не с кем. Всё так плохо, не могу больше, – беззвучно, одними губами шепчет Каринэ.

– Давай выпьем за встречу, ты успокоишься, и мы поговорим… – я вытаскиваю бутылку «Арарата». Каринэ берет из моих рук бокал и вдруг спрашивает:

– А помнишь, как хорошо было у нас в Гаграх?

Я грустно улыбаюсь.

…Только в юности происходят вещи, о которых мы храним бережную память в самом сокровенном уголке нашего сердца. Приторно-сладкий вкус хурмы на губах, удушливый запах цветущих азалий, мягкий шорох невидимой в темноте морской волны. Торжественный и изумительный в своей бесконечности бархат ночного субтропического неба, яркий и таинственный свет далеких звезд. Смотри, Сашка, звезда упала, быстро загадывай желание!..

Каринэ печально, со всхлипом, вздыхает и начинает тихо говорить:

– После событий в Абхазии мы как беженцы были. Я одна, на свой страх и риск, начала этот автомобильный бизнес. Фирма «Евро-транс» – мое детище. Искала партнеров, моталась по всему бывшему Союзу. Олег пришел ко мне наниматься простым водителем. Саша, это я, понимаешь, я создала эту фирму! – в голосе Каринэ я слышу горечь и глухое, почти звериное отчаяние. – Года полтора назад я поняла, что Олег затеял какую-то игру. Он стал осторожно вытеснять меня из бизнеса. Его, видите ли, не устраивает роль второго плана, все должно быть так, как решил он! Отказался подписывать выгодный контракт с немцами, которых я обхаживала почти два года. Знаешь, он меня морально задавил…

– Но разве твой отец не является официальным владельцем фирмы? – осторожно спрашиваю я.

Каринэ делает жест отчаяния:

– Папа уже давно ни во что не вмешивается, да и возраст…

– Скажи, а что, по-твоему, может сделать Олег? – я подливаю себе в бокал коньяка и некоторое время сосредоточенно рассматриваю маслянисто-янтарную жидкость.

– О! Этот человек способен на всё. У него бульдожья хватка, особых проблем с совестью не наблюдается, а запах денег он чует, как акула чует запах крови! Он может раздробить фирму, оформить на подставных лиц, потом объявит себя банкротом, чтобы выплыть где-нибудь в Урюпинске. Для Олега в этой жизни имеют значение только деньги! – Каринэ начинает опять тихо плакать. Я вытаскиваю из кармана джинсов носовой платок и тщательно вытираю ей слезы.

– Теперь успокойся и слушай, – я допиваю коньяк, закуриваю очередную сигарету и сажусь по-турецки на ковер. – Так сложились обстоятельства, объясню потом, но мне поручено поместить тебя, дорогуша, в частную клинику, а проще – в дурдом…

Каринэ хватается за голову:

– Я пропала! Господи, что же мне делать?

– Кара, ради бога, только без паники, – я поднимаюсь с ковра и иду к секретеру. – Вот тебе ручка и бумага, пиши. Мне понадобятся следующие документы…

Я начинаю диктовать. Каринэ быстро записывает, периодически поднимая на меня то удивленное, то откровенно испуганное лицо.

– Даю тебе на подготовку две недели – дольше я просто не смогу держать твоего Олега Петровича за болвана в старом гусарском преферансе…

Каринэ быстро кивает и с надеждой смотрит мне в глаза.

– Не отдадим врагу любимых Сиракуз! – хитро прищуриваюсь я. – Господин Калиновский был настолько любезен, что, не начав игру, поспешил выложить все свои козыри. Одного только не возьму в толк, что ты нашла в этом Петровиче? Молодая, красивая, самодостаточная женщина – и этот, с позволения сказать, бонвиван, пузатый, плешивый, тьфу!..

Каринэ тщательно пудрит опухший от слез нос и задумчиво изрекает:

– Знаешь, у Олега есть потрясающий дар – он умеет уговаривать. Это как сеанс гипноза. Когда понимаешь, какую лапшу он тебе навесил, уже слишком поздно…

Я брезгливо пожимаю плечами. С такими талантами нужно в подземном переходе секонд-хендом торговать!

…Ну почему весь мир несправедливо считает шахматы игрой интеллектуалов? Все фигуры на доске, их не сунешь украдкой в рукав, не заменишь пешку ладьей. И терминология у них как у африканских каннибалов. Только вдумайтесь: королева съела слона! А в моем любимом бридже есть всё: и элемент случайности, и дьявольское, порой необъяснимое везение, и ловкость рук, и бешеный азарт.

Две недели я чувствую себя генералом перед решающим сражением. Вот только Антон все время путается под ногами. Каждый божий день натыкаюсь на него в самых неожиданных местах. У меня возникает нехорошее подозрение: уж не засланный ли он казачок?

…Наконец наступает, как говорят военные, день Д. Я с особой тщательностью раскладываю документы по прозрачным файлам. Каринэ с беспокойством наблюдает за мной, сидя в напряженно-выжидательной позе.

– Кара, прекрати нервничать, марш в соседнюю комнату! А вот, кажется, и сам виновник торжества явился – не запылился…

Угрюмый толстяк врывается в мой офис и с порога, не поздоровавшись, переходит в атаку:

– Что здесь происходит?! Утром охрана не пустила меня в мой собственный кабинет. Тесть, старый маразматик, потребовал, чтобы я поехал на встречу с вами. Меня их диагноз не интересует!

– А вас вызвали сюда не для того, чтобы обсуждать чью-то психическую полноценность, – я говорю очень тихо, стараясь придать голосу зловещую вкрадчивость. – Олег Петрович, – со сладкой улыбкой я кладу на стол свой первый козырь, – согласно распоряжению владельца компании «Евро-транс», со вчерашнего дня вы уволены с занимаемой должности… гм, водителя. Поскольку нами не были найдены документы о назначении вас на должность генерального директора вышеуказанной компании, все ваши подписи, печати и т. д. автоматически аннулируются…

– Что ты мелешь? Ты в своем уме? – вытаращив глаза и брызгая слюной, орет Олег Петрович.

Продолжая улыбаться, я кладу на стол вторую папочку.

– А вот, Олег Петрович, договор, подписанный президентом компании Каринэ Гурамовной Матевосян. Согласно этому документу, фирма «Евро-транс» десять дней назад стала совместным предприятием. Немецкая фирма «Аппельбаум» давно предлагала взаимовыгодное сотрудничество, но ваша должность, к великому сожалению, не предусмотрена новым штатным расписанием…

– Убери свои бумажки! – наливаясь темной кровью, хрипит Олег Петрович. Но в его глазах уже трепещет огонек беспокойства. Так-с, поехали дальше! Я аккуратно кладу на стол третий файл.

– Как адвокат Каринэ Гурамовны, я информирую вас, что ваша жена начинает бракоразводный процесс. Не перебивайте меня! Вы имеете право на половину совместно нажитого имущества. Напоминаю вам, что компания «Евро-транс» таковым имуществом не является.

– Адвокатишка, говоришь? Да я вас всех в бараний рог сверну!..

– Господин Калиновский, настоятельно не советую угрожать. Мой хороший знакомый, с которым я по пятницам играю в бридж, в остальные дни недели плодотворно трудится заместителем прокурора области, – я делаю зловещую паузу. – Документы о ваших махинациях со счетами компании могут по моей просьбе стать предметом его пристального изучения хоть сегодня…

– Ах ты … – Олег Петрович, несмотря на явную грузность своей фигуры, делает кошачий прыжок. Кажется, он серьезно собрался вцепиться мне в глотку. Я едва успеваю увернуться. Из соседней комнаты выскакивает бледная, перепуганная Каринэ.

Внезапно дверь моего кабинета распахивается настежь, а на пороге появляется сияющий Антон. В руках у него огромный букет роз.

– Что за шум, а драки нет?! – как всегда весело осведомляется он.

– Вот еще один Иуда пожаловал, – цедит сквозь стиснутые зубы Олег Петрович.

– Полегче на поворотах, парень, – добродушно откликается Антон.

– Да пошел ты знаешь куда?! – взгляд Олега Петровича полон тяжелой нескрываемой ненависти. Он медленно достает сигарету и щелкает зажигалкой с такой бешеной яростью, словно передергивает затвор карабина. А я уже держу в руках свой последний козырь.

– Олег Петрович, прежде чем вы покинете нас, хочу напомнить, что новенький «Майбах», на котором вы имели удовольствие сюда приехать, числится за офисом фирмы, поэтому ключи и техпаспорт вы обязаны сдать…

В ответ – яростный хлопок дверью и тишина.

– По-моему, он обиделся, – насмешливо комментирует Антон.

– Проигрывать тоже нужно уметь! Кстати, Антон Николаевич, зачем вы этот веник сюда притащили? – я нервно шарю по карманам пиджака в поисках зажигалки.

– Это розы для тебя, Сашенька!

– ?!

– Я в машине подожду! – Каринэ суетливо подхватывает сумочку и исчезает.

– Антон Николаевич, все так неожиданно… я не совсем понимаю… – чувствуя себя полной идиоткой, начинаю мямлить я.

– Сашенька, я давно хотел сказать, вернее признаться… Я тут за тобой почти месяц наблюдаю. Гм… Короче, я всегда мечтал иметь рядом с собой женщину вот такую, как ты, умную, независимую… Черт! Не умею я делать комплименты… Короче, я тебе, это самое, вроде предложение делаю…

– Антон, прошу тебя… – я с трудом устанавливаю на место отвисшую челюсть. – Я не гожусь на роль хранительницы домашнего очага. Я плохо готовлю… не умею пришивать пуговицы… много курю, пью по утрам «Гиннесс»… да, еще храплю по ночам… у меня угрюмый характер. Потом, Антон Николаевич, мы с тобой, то есть с вами, едва знакомы! Посмотрите, что кругом творится! Разве можно сейчас кому-то верить?

– Так и думал, что, если скажу, что влюбился в тебя сразу, когда увидел первый раз в клубе, ты мне не поверишь. Но у меня «большой шлем» в пике1, я могу его объявить!

– Валяй! – устало говорю я.

Антон сваливает розы прямо на стол. Садится рядом. Берет мои руки в свои огромные теплые ладони. Заглядывает в глаза.

– Знаешь, солнышко, в первый же вечер я понял, что только с такой женщиной, как ты, возможно настоящее взаимопонимание. А в любви, как в серьезной игре в карты, очень важно, чтобы рядом был надежный партнер. Ну разве я не прав, любимая? Кстати, поторопись, сегодня пятница, а значит, мы играем в твой любимый бридж…

Конец

Одесса 2004 г.

 ¹ Самая выигрышная комбинация карт в бридже (прим. автора).

Галина КОРОТКОВА