Масштаб левого контроля над университетами

Почти все эти конторы были левыми. Откровенно правых (вроде организаций против иммиграции, против абортов, против профсоюзов) я вообще не помню. Максимум там был какой-нибудь офис прокуроров (которые в большинстве округов вовсе не правые, это заблуждение).

Если студент получал летнюю работу в такой конторе, большая университетская организация платила ему нетривиальную зарплату. Многим это было необходимо, ибо другого источника доходов не было.

Только одной группе неоплачиваемых интернов не платили — тем, кто работали в судах.

Это объяснялось так: а вдруг студент будет работать на ПРАВОГО судью?

Это говорилось совершенно открыто. Никто даже не притворялся, будто есть другая причина. Спасибо, им хватило ума не платить вообще никому из судейских, а не, скажем, платить только тем, кто работает на левых судей.

Поэтому я провела совершенно неоплаченное лето со знаменитым судьей-либертарианцем Алексом Козинским в федеральном суде.

Но потом кто-то догадался построить отдельные рейтинги юрфаков на основе того, сколько выпускников после окончания универа работают в федеральных судах (они называются “судебные клерки”). Это очень престижно. И два главных конкурента моей альма-матер оказались выше в этом рейтинге.

Админы решили, что это возмутительно. И что один способ это исправить — уговорить студентов работать в судах летом. И тут всплыло, что универ не платит им зарплату, хотя платит, скажем, студентам, которые все лето делают фотокопии в какой-нибудь конторе левых лоббистов.

И тогда тем, кто работает в судах, тоже стали платить. Но уже после меня.

Кстати, замечательный судья Козинский потом стал громоотводом во время расцвета движения ми-ту (me too) (движения, в котором дамы вспоминали, что 20-30-40 лет назад на них не так посмотрел тот, кто сегодня стал важной персоной. На  поваров и сантехников жалоб не было – прим. ред). Левые ждали много-много лет шанса наехать на него из-за его огромного влияния и либертарианских взглядов. И вот нашли.

Нет, никто даже не обвинял его в том, что он кому-то предлагал с ним переспать. Все обвинения были в том, что он… о боже мой… иногда говорил комплименты и рассказывал сальные анекдоты, а одна сотрудница якобы видела порн на экране его личного компьютера. И за это волна ми-ту снесла лучшего либертарианца страны из важного апелляционного округа.

Кстати, его многочисленные клерки — юристы, которые работали на него год после окончания юрфака — не встали на его защиту. Я их спрашивала, будут ли они что-то делать, чтобы вписаться, но там было глухо. Я не была его клерком, а только летним интерном. Поддержка должна была идти от клерков.

Сейчас многие из этих трусливых гадов, построивших карьеру на его многолетней поддержке, рекомендационных письмах и звонках, продолжают работать профессорами права в хороших универах.

Они типа правые, кстати. И очень любят рассказывать о свободе слова. Особенно сейчас, когда администрация пытается выгнать из страны главхамасника Халила.

Публично выступать в защиту Халила они не боятся. Но выступить в поддержку судьи Козинского они боялись.

И это — тоже форточка в мозг современных университетов.

Катя Литвак