Макс Зингер и другие на Севере Дальнем

Закрываю плотно шторы,

Выключаю яркий свет, –

Ухожу я срочно в горы,

Как однажды Алитет…

Виктор Боковой, 2014

Многие читали книгу Семушкина, недаром имя Алитет иногда встречается в поэзии, если речь идёт о горах, и даже в поговорках типа «Работа не Алитет, в горы не уйдет». Мне в детстве нравилась популярная повесть про жизнь на Чукотке «На Севере Дальнем» Николая Шундика, ее из номера в номер по вторникам печатали в середине 50-х в «Пионерской правде». Но читал ли кто-нибудь про Чукотку документальную повесть 1933 года «Тагам!», написанную журналистом Максом Зингером (жизнеутверждающий возглас «тагам!» означает по-чукотски «поехали!»)? Я прочитал повесть в детстве случайно – старший брат одолжил у кого-то из друзей. Я часто вспоминал эту книгу, описывающую необычную жизнь зимой среди кочевых чукчей-оленеводов, но найти и перечитать снова удалось только на днях, открыв в Сети журнал «Новый мир» за 1933 год. Журналист по заданию редакции газеты «Известия» для изучения становления советской власти на Чукотке 23 дня путешествовал на собачьих упряжках по тундре, ночевал в ярангах, изучал кочевой быт, в чем-то сохранивший черты каменного века. Словосочетание «чукча в чуме» из популярной песни не совсем верно и даже совсем ошибочно. Якутский или эвенкийский чум, аналог индейского вигвама, – это пирамидальное сооружение из пятиметровых жердей, таких в тундре не найдешь. Яранга – более просторное сооружение, напоминающее казахскую юрту и имеющее в основе горизонтальное крепление из более коротких прутьев. Своё путешествие по стойбищам оленеводов Зингер совершал зимой, когда солнце не появлялось на небе, была полярная ночь. Останавливаясь в ярангах, ему приходилось питаться строганиной из сырой мерзлой рыбы и вареной оленины, взамен одаривая гостеприимных хозяев плитками прессованного зелёного чая и сигаретами. В стационарных поселках (Певек, Нижнеколымск и др.) журналист общался с представителями местных властей, оказывавшими ему содействие. Нижнеколымск в царское время был местом ссылки политических заключенных, там пять лет провела эсерка-террористка Анна Распутина, вышла замуж за политического ссыльного, и у них родились две дочери. Вернувшись в Петербург, она не угомонилась и за организацию покушений на представителей политического истеблишмента была, с подачи знаменитого провокатора Евно Азефа, арестована. Ее казнь вместе с подельниками в 1908 году послужила основой для написания Леонидом Андреевым повести «Рассказ о семи повешенных». Известно высказывание Льва Толстого о творчестве Леонида Андреева: «Он пугает, а мне не страшно». Когда я читал рассказы Леонида Андреева, мне было страшно. С 1938-го по 1957 годы в Певеке находилось Управление исправительно-трудовых лагерей Дальнего Севера, в конце 50-х лагеря были закрыты. Один из лучших романов про геологов, «Территория» Олега Куваева (1934–1975), описывает события в Певеке, выведенном в романе как Поселок, с конца 40-х по 1961 год.

Мне довелось походить с геологами и в казахстанской степи, и в тайге, и по Заполярью. Такая бродячая жизнь очень затягивает, мои родные справедливо считали это наказанием. Когда сейчас гляжу на свою фотографию в тундре, вспоминаю фразу Остапа Ибрагимовича: «Сбылись мечты идиота». Вспоминаются строчки гимна выпускников геологоразведочного института в 50-е на мотив песни «Моя Москва»:

Нам по свету немало хаживать,

Жить в палатках, пещерах, лесах,

Переправ без мостов налаживать,

С ледорубом бродить в горах.

И в предгорьях седого Урала,

На Чукотке, у дальних морей,

Где нога б наша ни ступала,

Мы повсюду найдем друзей…

Или вспомним популярную у студентов-геологов песню Александра Дулова «Дорога»: «Прощай, родная моя – /Дорога снова вдаль зовет меня». Мой старший брат, геолог по профессии, в 70-е работал в Певеке, участвовал в разведке запасов ртутного месторождения, открытого еще в 1934 году. Брат рассказывал, что в глухое время полярной ночи на окраины Певека иногда заглядывали белые медведи – пошарить по помойкам, а если повезет, слопать зазевавшуюся собачонку. Оказывается, взрослые самцы впадают в зимнюю спячку не каждый год. Тем не менее в 1976 году Певек с населением 11 тысяч человек вошел в сотню лучших городов страны по благоустройству. Сейчас в нем проживает около 4 тыс. чел., а Нижнеколымск окончательно пришел в запустение (в 1939 году было 500 человек, на 1992 год население составило 20 человек). Макс Эммануилович Зингер, с 1942 года – военкор на Северном флоте, умер в 1960 году, похоронен в Москве на Новодевичьем.

Кстати, одним из семерых прототипов повести Леонида Андреева был Лев Сергеевич Синегуб. Романтическая история любви его родителей, ходивших в народ, послужила темой фильма «Нас венчали не в церкви» и прозвучавшего там романса Исаака Шварца на стихи Булата Окуджавы «Любовь и разлука».

Иван СЕРБИНОВ

Саннивейл