Лучик

Последние несколько миль были особенно тяжелыми.  Дорога исчезла.  Осталась наполненная грязью промоина на склоне какого-то бугра.  Внизу просматривалось болото.  Я вел машину уже более семи часов.  Пейзаж этого северо-восточного уголка Канады располагал к размышлениям.  Бесцветное небо, унылый кустарник, невысокие холмы и полное отсутствие встречного транспорта.

Укусы комаров придавали пейзажу пикантность и снимали сонливость. Северный климат сделал их умными, и они укрылись за отворотами моей рубашки и в джинсах.  Кровь мою комары пили постепенно – торопиться некуда. Им.  И деваться некуда. Мне.  В общем, чесался, ругался и ехал.

Вопрос о том, какого черта я здесь делаю, скоро вытеснил все остальные. Типа, сколько еще ехать, где взять бензин в болоте и почему нет телеграфных столбов.  Два скоординированных укуса в интимную область мгновенно напомнили мне, что я в отпуске. И по своей воле. Я вспомнил выражение лица офицера на канадской таможне, когда на вопрос «Цель поездки туда?» я ответил: «Для удовольствия.»

Если вначале я думал, что он был удивлен, то теперь понял, что это было соболезнование.

Выбор места отпуска никогда не представлял для меня проблему.  В математике есть такое понятие: доказательство методом от противного.  Этот принцип я использую для выбора места отпуска.  Готовлюсь долго.  Подготовка состоит в том, что в течение одиннадцати месяцев я расспрашиваю приличных людей об их отпускных планах и впечатлениях.  И никогда не поеду туда, где приличные люди уже были.  Или будут.

Сейчас же я намеревался доехать до места, где заканчивается эта дорога. Я ее и выбрал потому, что oна начиналась там, где заканчивались другие. В этой части континента. Судя по всему, конец был близок.

Пошел дождь.  Пришлось закрыть окно, и сразу навалилась дремота.  Стараясь удержать глаза открытыми, я включил радио на полную громкость. Как ни странно, но рев статики усыплял еще больше. Ни одной станции не прослушивалось.  Наконец, на склоне среди кустов мелькнул знак пешеходного перехода.  A еще через двадцать минут слева блеснул уличный фонарь. По-моему, машина остановилась уже сама.  Значит, приехали.

В гостинице мест не было. Считая, что этo шутка:

«А мне и не надо. Просто поговорить зашел.»

«Вот и хорошо.  Попробуйте поговорить напротив.  Может, у них что-то есть…»

Напротив стояла еще одна гостиница, последняя в этом городке.  Там тоже не было мест.

«Охотничий сезон.  Только начался.»

«А куда ж мне?..»

«Надолго?»

«Дня три.»

«Баба есть?»

«Нууу… вообще есть, но…»

«Да не, с собой…

«Не…в смысле, спасибо… пока не надо…»

«Раз без бабы – тогда можно. В общем… если хочешь… Поселю в номер, где охотник…»

«Так.. .а как же?..»

«Короче… он вернется дней через пять. Простыни дадим, его вещи не трогай, и через три дня – будь здоров.  Устраивает?»

«Ага…»

Отсутствие охотника в номере почти не ощущалось. Поскольку я не должен был трогать его вещи, пришлось попросить уборщицу («горничная» как-то не клеится) убрать с постели его рубашки, один резиновый ботфорт и шерстяные кальсоны.  Заставить же эту достойную жещину вытащить из умывальника его носки у меня не повернулся язык.

Утром, после омлета а la Denver и оладий, залитых кленовым сиропом, я, наконец, набрал достаточно калорий для сжигания. Поскольку мужчина никогда не спрашивает, куда и как пройти, к вечеру я понял, что пора сдаваться. Блуждая в течение дня по безликим невысоким холмам, я тщетно пытался выйти обратно к дороге.  Низкорослые, какие-то рахитичные деревья очень гармонировали с никаким небом. Было тихо. Слишком тихо.

Очень кстати я вспомнил параграф из брошюры, где упоминание о медведях в этом районе было выделено жирным шрифтом. И в рамке. Память услужливо подсунула мне еще один важный параграф.  Там утверждалось, что шум, громкий разговор, а еще лучше пение могут помочь избежать встречи с мишкой (мишка… даже по латыни это – Ursus americanus.  Мишка… ага…)  Совершенно необходимым был совет при встрече с медведем подняться на носки, вытянуть руки вверх и, если возможно, раздуться в размерах. Вот где-то так я и ходил по холмам, еще помнившим последний ледниковый период.  А, да, при этом еще и пел. Подборка песен не отличалась оригинальностью: «Голубой вагон,» «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз…,» «Ленин всегда с тобой,» «Взвейтесь кострами…», «Вы слышите, грохочут сапоги…» и, почему-то «Стою на полустаночке в цветастом полушалочке…»

Не скажу, что фальшивил специально, но не мог же я басом песть «Ленин всегда живой, Ленин всегда с тобой, в горе, надежде, и в ра-а-а-а-дости…»  Сорвался на визг. Интуитивно я понимал, что медведи уже ушли. Скорее всего – навсегда.  Я бы тоже ушел.  Но где дорога?  Никакое небо перешло в темноту.  Только слегка белели древние гранитные валуны.

Поскольку в темноте легче идти вниз, я пошел вниз. До сих пор не понимаю, почему я не сделал этого на шесть часов раньше, потому что через полчаса я был на дороге. Ну, а теперь куда?  Конечно, в крайнем случае я мог просто лечь на дорогу, и меня бы нашли. Когда-нибудь. А сейчас я просто начал идти, чтобы согреться. Начал моросить дождик. Я поднял капюшон штормовки.  В ответ дождик перешел в дождь, и я стал под дерево.

Не скажу, что я испытал облегчение, увидев приближающиеся огни. Весь пейзаж с ситуацией вместе очень напоминал классического Хичкока. Всего сразу. Дождь не утихал, и дерево начало промокать. Я шагнул ближе к дороге. Машина на секунду ослепила меня дальним светом  и, слегка пойдя юзом на гравии, остановилась.  Это был здоровенный пикап.  Дверь с пассажирской стороны открылась. Я подошел поближе. В кабине было темно.

«Вы бы не могли подбросить меня до…?»

«Залазьте.»

Это было сказано таким тонким детским голоском, что мне сразу пришел на ум фильм «Пришельцы», и всё расхотелось.

«Вам в город?  В гостиницу?»

Теперь я уже точно ничего не хотел. Под дождем и среди кустарника оно было спокойнее.  И, поскольку я молчал:

«Давайте быстрее, а то меня дома ждут!»

Моментальный логический анализ отверг возможность, что Пришельцы могут так изьясняться, и я влез в кабину. Взгляд на водителя – а водителя нет. Я почувствовал странное расслабление в кишечнике, но тут понял, что водитель просто нагнулся, что-то доставая из-под сидения.

«Нате. Это горячий шоколад. Термос.. .держите. «

Водитель был подросток. Мальчик или девочка?  По голосу – девочка.  Короткая стрижка, бесформенный свитер и плохо различимый профиль… Сложно сказать.

«Меня зовут Клод. А вы откуда?»

«Калифорния.»

«Вся жизнь вдоль пляжа.»

Я взглянул на водителя:

«Точно сказано, Клод.»

Я еще не мог понять, это она или он. Ну и имя!  Хотя… горячий шоколад… в термосе…  Девочка, скорей всего.

Дождь тарахтел в кузове. В кабине наступило молчание. Я взглянул на часы -неужели так далеко до города? Я не мог бы столько пройти пешком.

«Скоро будем.  Вы из города шли напрямую. По дороге это дальше.»

«А откуда ты знаешь, что напрямую?»

«Та вы же в грязи до пупа. На дороге так не будет.»

Так оно и было, поскольку мужчина никогда не спрашивает, куда и как пройти.

«У вас такой акцент смешной. Откуда вы?»

«Из Калифорнии, Клод, – и пробный камень: – Забыла уже?»

Камень упал без всплеска.

«Не боишься?  В одиночку и ночью?»

«Кого?»

«Ну… скажем, меня… Я же могу…»

Звонкий хохот оскорбил меня до глубины души.

«Вы?? Можете что?!..»

На это я не нашелся, что ответить. Но не все было потеряно – так могла смеяться только девчонка. Почему-то мне привиделось, что она конопатая, курносая, с двумя косичками-метелочками и обязательно рыжая. Так захохотать могла бы только такая. Но все равно было обидно, и я демонстративно замолчал. Клод еще пару раз хихикнула, и я почувствовал, что она, уже точно она, мельком взглянула на меня. Слева над лесом начало слегка сереть, и уже минут через десять начали появляться первые городские огни.

«Вас к какой гостинице?»

«Без разницы – они напротив.»

«Да не.. есть еще одна… Но недостроенная”.

Я, надувшись, продолжал молчать. Чего?  Что меня не приняли за серийного насильника?  За это я, взрослый человек, с долгами, детьми, поцарапанными очками и оплаченным трехнедельным отпуском, обиделся на звонкий смех девочки-подростка?  А может за то, что…

«Приехали.  Идите, а я подожду…»

«????»

«А вдруг вам в другую надо…»

Я знал, что это та самая гостиница.  Но почему-то не захотел сразу это сказать.

«Ну, спасибо, Клод… и за шоколад тоже… Сейчас узнаю…»

Я вылез из рычащего пикапа, мельком глянул на себя, заляпанного грязью «до пупа,» и вошел в гостиницу.

«Вам ключ?»

«Ага…Oт 23-го номера…Скажите, а конфеты у вас есть?»

«Конфеты?..Так уже и бар закрыт…»

«Мне нужна коробка хороших конфет.  Но сейчас.»

«Да где же я вам их сейчас…  А, можно из автомата набрать шоколадок… Вам на сколько?»

Пикап урчал, и через освещенное уличным фонарем стекло я впервые увидел Клод.  Она сидела, закинув руки за голову. Она не была рыжая, у нее не было косичек-метелочек. Наверное, она и не была конопатая. Курносая?  Не помню.

«Ок, Клод, это здесь.»

«Ок.»

«Еще раз – спасибо.  Это тебе.»

Я высыпал на пассажирское сидение все «сладкое» содержимое автомата.  Это было где-то на неделю.  И человек на пять.

Опустив руки на руль и улыбнувшись:

«Читала, что в Калифорнии много ненормальных.  Теперь верю.»

«Ну… я же почти опустошил твой термос, Клод, и я…»

«Спасибо, Калифорния, но все равно мне мать не позволит это взять.»

«Да откуда она?..»

«Администратор она здесь. У нее ключи от конфетного автомата. Но… спасибо.»

Я не смог удержаться:

«Клод, одна, ночью… Не боишься?  А вдруг я…»

Она вдруг медленно повернула голову, опустила ее так, что приборная подсветка «нарисовала» глубокие и резкие тени на ее худеньком лице. Глазные впадины провалились. Растягивая рот в зловещей улыбке:

«Шоколадом не откупишься… Печень…печень давай….или сама возьму…»

Звонко расхохотавшись, она послала мне воздушный поцелуй – и через мгновение огонек ее машины вспыхнул, как лучик на темном фоне, и исчез.

Орандж Каунти, Калифорния

Alveg SPAUG