Кипурное

За последний год мы разучились паниковать. Паникует только юная кошечка Касси. Касси родилась уже во время войны и не знает, что такое мирное время. Касси панически боится сирен и грохота перехватов. Паникует она нежно и мило: залазит на руки, обнимает меня всеми четырьмя лапами и зажмуривает глаза. Так она будет вести себя теперь целый день: никуда от меня не отходить, обниматься и мурлыкать. Ей кажется, что если она сунет голову мне в ладонь и так замрет, с ней не случится ничего плохого.

Кошечка Касси искренне верит во всемогущество моей руки. Ведь это я выбрала ее, приехала прошлой зимой, увезла ее с передержки, где было множество других котов и поселила дома. Ведь это я насыпаю здоровый сбалансированный корм в ее миску. Я стригу ей когти. Приношу вкусняшки и достаю из под дивана ее затерявшиеся мячики.

Иногда сержусь на ее проделки, но по большей части я люблю и балую. Касси, конечно, мнит себя хозяйкой дома и грозным хищником, ловцом – пожирателем мух и постоянно задирает свою компаньонку. Но в минуты опасности бежит ко мне, как всякий верующий, будучи твердо убежденой, что есть высшая сила, которая не смотря на то, что она погрызла провода, стащила кусок сыра и регулярно нарушала заповедь “не запрыгни на стол”, обязательно ее спасет.

Раз в год мы все немного кошечка Касси.

Сегодня вечером наступает Судный день. За следующие сутки всем нам без исключения вынесут приговор на следующей год. Завтра вечером протрубит шофар и одних запишут ещё раз в книги достатка и жизни, а других нет, не впишут.

В этом безумном мире, где дожить до глубокой старости и почтенно скончаться в своей постели в кругу многочисленных родных стало совсем не тривиальной задачей, в Судный день нам особенно тревожно. Ведь каждый в глубине своего сердца отлично знает, сколько за год он накосячил, сколько раз стащил сыр, погрыз провода, нагадил в тапки ближним и дальним. Сколько заповедей нарушил вольно или не вольно.

Каждому из нас страшно. И мы целые сутки будем ходить за Элоимом по пятам, совать головы ему в ладонь и всячески сигнализировать наверх, что и мы, в принципе, тоже божьи котики, трогательные большеглазые шалуны, которые будут вести себя очень очень хорошо.

– Пожалуйста, – говорим мы хором раз в год, – не бросай нас, не выгоняй из дому, не забывай наполнять наши мисочки, не сердись на наши идиотские выходки и спаси нас во время обстрелов, воздушных тревог, отведи от нас ножи и пули, беспилотники и балистику и в помещениях и в дороге, на море и в воздухе, аминь.

А Бог сидит где то в небесах, гладит нас по теплым макушкам плачет и говорит:

– Я не успеваю, мои котятки, я просто не всегда успеваю спасать. Простите меня?

И мы отвечаем:

– И ты нас прости.

И тоже плачем. Потому что время такое, что раз в году мы котики, а во все остальные дни – львы. А когда мы львы, то и Царь львов среди нас.

Гмар Хатима това

Шула Примак