Как Жир исказил мою биографию

24 августа вождь ЛДПР Владимир Жириновский выступал по «Эху Москвы» и упомянул вашего покорного слугу как иллюстрацию того, что эмигранты живут плохо.

«Вы думаете, те, кто уезжают, там хорошо устраиваются?» – насмешливо спросил он и привел примеры трех эмигрантов, которые, по его словам, устроились здесь из рук вон плохо. Один – это Тихон Дзядко, который сейчас работает на RTVI, другой – Владимир Карцев, бывший директор издательства «Мир», где когда-то работал Жириновский, а третий – это я.

«Козловский сбежал еще при Брежневе, 1965-й год, – начал Жириновский. – И что он там? Журналистом, корреспондентом «Голоса Америки». Козловский Владимир – вы его видели, такой с бородой ходит, мой ровесник».

«Никто хорошо не устроился!»  – резюмировал Жириновский и для закрепления этого вывода привел еще один пример эмигрантского несчастья.

«Русская мысль» в Нью-Йорке, – сказал он. – Сидят наши журналисты. И чего там? Что они получают?»

Знакомая, которая прислала мне это выступление Жирика, снабдила его комментарием: «и тут наврал». Я сомневаюсь, что он взял и нарочно соврал. Просто забыл. Старенький стал. Я всего на год младше его, но меня память кормит, а у него, наверное, помощники запоминают. Возможно, в тот день они бюллетенили или бастовали.

Иначе мне трудно понять, почему Жир сказал, что «Русская мысль» выходит в Нью-Йорке. Эта превосходная газета выходила с 1947 года в Париже. Потом в связи с перестройкой американцы перестали ее финансировать в рамках общего сокращения расходов на пропаганду в бывшем Союзе.

В частности, была закрыта тайная контора International Literary Center, которая занималась засылкой запретных книг в СССР и в Нью-Йорке располагалась на углу Парк-авеню и 32-й улицы.

«Русская мысль» существует до сих пор, но ее нынешних ипостасей я не знаю.

Жирик, наверное, просто перепутал ее с «Новым русским словом», которое действительно выходило у нас в городе, шесть лет назад пышно отметило в ООН свое столетие и несколько месяцев спустя бесславно закрылось.

Допустим, Жир принципиально не слушает вражьи голоса и поэтому не знает, что я работаю не на «Голосе», а на Би-Би-Си. Но он не может не знать, что в 65-м году я не мог никуда убежать, поскольку только поступил в Институт восточных языков при МГУ, а за границу оттуда на первом курсе не посылали.

Да я в те годы и не убежал бы, будучи искренним комсомольцем. Я честно уехал по израильской визе в 1974-м.

В 65-м мы с Жириновским и познакомились. Погибший в прошлом году в ДТП выдающийся российский востоковед Анатолий Вяткин в 90-х подарил мне черно-белую фотографию 65-го года, где мы с Жириком сидим на центральном телевидении. Был самый конец хрущевской оттепели, и в рамках тогдашних либеральных веяний власти задумали запустить в эфир студенческий дискуссионный клуб, который бы вела известный советский диктор Валентина Леонтьева (урожденная Алевтина Торсонс).

Но этот почин не выдержал столкновения с вольнодумством Жириновского, который на первом заседании клуба озвучил столько антисоветчины, что оно оказалось и последним.

В те годы мы побывали с ним на нескольких диспутах в МГУ, на которых Жириновский тоже отчаянно фрондировал, и я был уверен, что рано или поздно за него возьмется КГБ. Уже будучи на Западе, я узнал, что его-таки забрали за политику, но не в Союзе, а в Турции, куда он поехал по линии ГКЭС переводчиком на какое-то строительство.

Много лет спустя он говорил мне, что его взяли за значки с Лениным, которые он раздавал туркам в виде сувениров. Просидел он в зиндане недолго, пыткам не подвергся, изнасилованиям, кажется, тоже, но сохранил недружелюбные чувства к Турции. Сейчас, возможно, он к ней потеплел.

С начала 90-х я регулярно посещал его митинги и партсъезды, а он высвистывал меня всякий раз, когда бывал в Нью-Йорке. В последний раз мы заседали с ним в «Русском самоваре» под портретом Бродского. С тех пор его не пускают в Америку. Жаль, хоть он и переврал мою биографию.

Владимир КОЗЛОВСКИЙ