Эвакуация

Маме 29 лет. Надо ехать неизвестно куда, неизвестно на сколько. Двухлетний ребенок не такой хороший ходок. Достаточно тяжелый, чтоб нести на руках. В любом случае одна рука занята. Колясок тогда не было. Чемоданов и  сумок на колёсиках не было. Не было рюкзаков. Что можно было взять с собой? Ну, документы. Денег в Союзе ни у кого лишних не было никогда.

Поехали в эвакуацию. Сперва – в Молотов (теперь Пермь), оттуда – в Куйбышев (теперь Самара). В Куйбышеве поселили нас с мамой на квартиру к хозяйке, что, конечно, восторга у той не вызвало. Комната 6 квадратных метров. Никогда маму не расспрашивал, о чём страшно жалею. Все сведения – из рассказов взрослых. Не представляю, как мама добыла бельё, одеяло, подушку. Как она вышла из положения с керосинкой? А бидончик для керосина? И не та ситуация, когда можно пойти и купить. Не было ничего в магазинах. Не было даже слова «купил», а только «достал», «взял», «оторвал».

Продукты все по карточкам. Карточки самой низшей нормы – иждивенческие.  Да и купить на них продукты было очень трудно: огромные многочасовые очереди, часто стояли на всякий случай, вдруг привезут.

А как стоять с ребенком? А зимой? А оставить двухлетнего дома одного?

Однажды мама оставила меня во дворе, а дети (дети вообще существа жестокие) завели меня в соседский двор, где был огромный козел. Для меня он был как лошадь. Раздразнили его, и он бросился на нас: все разбежались, один я остался стоять – и он боднул меня. Хорошо, что я был легкий и отлетел прямо в лужу.

На рынке цены были ужасные. Мама рассказывала: «Давид присылал мне по аттестату 800 рублей в месяц, столько стоил килограмм масла». Однажды мама купила мороженое, растопила его и сварила кашу, а я не стал есть! Мама стала как щепка. Весила 40 с чем-то килограммов.

Мама упросила отца, чтоб он вернул её в Москву. Отец получил для нас пропуск, и мы вернулись. Тогда ещё в Москву никого не пускали. Только-только перестали бомбить. Мы приехали, и в первый же вечер – налет. Мама в бомбоубежище идти отказалась, все знали, как погибали люди в подвалах, которые затапливало и засыпало. Жильцы столпились в подъезде и о чём-то возбужденно разговаривали. Я протиснулся между ног. Вечернее небо было очень красиво, лучи прожекторов бегали и перекрещивались.

Мамочка не дала мне пропасть.

Сейчас телевидение позволяет как бы очутиться в толпе эвакуирующихся из Украины, видеть этих большеглазых молчаливых  детей на руках у женщин. Горе и гнев сжимают горло.

Из Украины вывезли три четверти всех детей. Больше 200 детей убито.

К ответу начавших войну!

Эдуард ФОМИН