Его зовут Серджио…

В первый раз он позвонил мне с просьбой о разрешении на подключение коллектора ливневки к каналу вдоль нашей дороги. Я попросил прислать проект с расчетами.

А потом мы договорились встретиться у него и вместе подъехать на участок.

– Шалом! – поздоровался я, ровно в девять входя в его приемную.

Секретарша, сидевшая лицом к входной двери, подняла на меня глаза и вдруг подпрыгнула на месте, расплескав свой кофе. На ее лице отчетливо читалось выражение неприкрытого ужаса.

Я готов допустить (неохотно), что могу кому-либо не понравиться, – мало ли людей с испорченным вкусом или вообще с отсутствием оного. Но чего уж вот так-то…

Я назвал себя, от чего девица побледнела еще больше, но взяла себя в руки и уставилась в монитор.

– Серджио, к тебе Валери, – сдавленным голосом проговорила она, нажав кнопку селекторной связи.

– Да, да, – раздался знакомый уже голос с переливами, – я его жду.

Кабинет был просторен и светел. Немалую его часть занимал огромный стол.

За столом сидел… я.

Нет-нет, не человек, на меня похожий.

Я.

Ну что я себя от не себя не могу отличить?! По крайней мере, таким я себя запомнил перед выходом из дома. Черты лица, взгляд, форма и цвет бороды…

Судя по всему, я (он) тоже меня (себя) узнал и начал медленно-медленно, не отводя взгляда, приподниматься с кресла. Наконец, встал (он был моего роста), обошел стол и подошел ко мне.

Мы пожали друг другу руки и… захохотали. Смеялись долго и безудержно.

– Подожди, – всхлипнул он, утирая слезы, и схватил со стола телефон.

– Мириле, можешь ко мне заехать на минуту? Я должен тебе что-то показать. Нет, нет, только сейчас, вечером я покажу тебе что-нибудь другое.

Положив телефон на стол, Серджио прошелся к окну, вернулся и, наконец, предложил мне сесть.

– Эйзе кета… эйзе кета… – повторял он с разными интонациями, что применительно к ситуации, можно перевести как «ни х…а себе… ни х…а себе…»

– Рути, меня нет ни для кого, кроме жены, – нажал он кнопку.

Достал из шкафчика початую бутылку «Хеннесси», фужеры, орешки, лимон… Подошел к стоящему в углу холодильнику.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась миловидная изящная женщина.

– Что за срочность, Серджио?! – рванулась жена одного из нас в мою сторону и… замерла.

– Эйзе кета… – пробормотала она, беспомощно озираясь на мужа.

– Видишь, дорогая, – отозвался мой клон, – твоя дура-сестра вполне могла ошибиться, я уже год не был в Натании. Так и скажи корове.

Поговорили, посмеялись, выпили за знакомство…

– Все, я должна бежать, – поднялась Мири, – у меня там сумасшедший дом.

– Очень приятно было познакомиться, – протянула она мне руку. А выражение лица у нее было, как у Крачковской в «Иване Васильевиче».

– Так выходит, что у вас два мужа?

– Выходит, что два…

В дверях она обернулась:

– Ребята, только не слишком напивайтесь.

Серджио пожал плечами, что на всех языках мира означало бы «шозесьпить?».

Мы сидели часа два и говорили, говорили… Попытка обнаружить возможное пересечение наших родословных ни к чему не привела. Все его предки, по крайней мере, до четвертого колена, жили в Италии…

Ну да, это же древнейшая в мире диаспора: евреи начали селиться в Риме незадолго до начала нашей эры, когда Иудея была присоединена к Римской империи.

А после разрушения Второго храма там же оказались тысячи плененных евреев, которые строили Колизей, а потом – частично выпущенные на свободу, частично выкупленные из рабства соплеменниками, стали основателями многих аристократических родов.

Мои же предки, по-видимому, проделали классический путь: Испания – Германия – Польша – Украина – Бессарабия…

– Слушай, ну ее к черту, твою ливневку, – сказал Серджио, – никуда не поедем.

– «С утра выпил – весь день свободен», – процитировал я.

– О! – восхитился мой визави. – Как ты говоришь, Дувлатов? Даже если это его единственная фраза, он большой писатель.

Мне нужно было ехать.

Мы с Серегой обнялись на прощанье и договорились созвониться.

Такой вот привет от овечки Долли.

Зато теперь я, кажется, понимаю, что чувствуют женщины, пришедшие на вечеринку в одинаковых платьях…

Валерий АЙЗЕНШТЕЙН